Воронье - Джордж Доус Грин

— Ты проснулся? — спросил Шон, не поворачиваясь.

— Вроде да.

Он все еще не мог выбраться из своих снов и с трудом сохранял равновесие. Чтобы отлить, он предпочел сесть.

— Ты знаешь, — сказал Шон, — меня просто пугает твоя способность дрыхнуть.

На мутном, в «морозных» узорах стекле ванной сидел самый большой таракан из всех, которых Ромео приходилось видеть. Он даже не пытался бежать. Просто сидел, шевеля усами.

Ромео вернулся в комнату.

— Знаешь, тут как в печке. Ты не против, если я включу кондиционер?

— Он слишком шумный. Я не смогу сосредоточиться. Подожди, пока я кончу.

— Что кончишь?

— Менять наши жизни.

Ромео натянул брюки и мокасины. Выйдя, он направился к «соколу», открыл грузовое отделение и вытащил свой рюкзак, в котором лежала свежая безрукавка. Он поставил его прямо на асфальт стоянки, от которого шел такой жар, что казалось, будто 17-я трасса плывет в воздухе. Кроме того, в воздухе стоял какой-то жутковатый запах, напоминающий о смерти. Он подумал, что предпочел бы как можно скорее унести ноги из этого города.

Он пошел искать автомат с содовой и нашел его под бетонной лестницей. Едва он засунул в него квотер, появилась какая-то девушка. Ей был нужен лед. Если не считать ее костистых надбровий, ее можно было бы назвать хорошенькой. На ней была майка с изображением Иисуса на кресте. Наполнив свое ведерко, она мимолетно улыбнулась ему, и он удивился, убедившись, что она не опасается его.

— Эй, — сказал он, — ты чувствуешь этот запах?

Девушка принюхалась.

— Это жасмин.

— Нет, имею в виду не цветок, а какой-то другой запах. Он словно… я не знаю толком, но словно что-то гниет или дымится.

— Ага. — Она снова потянула носом. — Да нет, ничего не чувствую. Может, пульпа с мельницы.

— А мне кажется, что тут какая-то массовая могила или что-то в этом роде.

— Наверно, я ничего не чувствую потому, что слишком долго пробыла здесь.

— Как долго?

— Четыре месяца.

— А что написано у вас под крестом?

— Церковь Христа Торжествующего.

— И вы в нее ходите?

— Это не та церковь, которую посещают. Это миссионерская церковь. Из Миссури. Я миссионер.

— Вы должны обратить меня.

— То есть засвидетельствовать о вас.

— Да, но с самыми лучшими намерениями.

Хотя она даже не попыталась. Они поболтали, но не об Иисусе. Он спросил ее о Миссури, и она рассказала, как там уныло. Затем он рассказал ей, как было скучно в Пикуа, Огайо. Она призналась, что в Брунсвике тоже скучно, но не очень, потому что поблизости есть пляж, хотя она не часто там бывает. Рассказывая, она прислонилась к автомату и стала сосать кусок льда, что показалось ему весьма сексуальным занятием. Она сказала, что ее зовут Тесс, и пригласила к себе в комнату, чтобы познакомить с подругой, которая живет с ней.

Он принял ее приглашение. Встретился с ее соседкой Меган, и они втроем стали смотреть повтор «Девочек Гилмора».

У девушек была коробка с листовками, в которых рассказывалось, что мир доживает последние дни и все такое. Он взял одну и попытался прочесть, но все это было настолько мрачно, что он испугался, как бы девушки не начали его просвещать. Он сунул листовку в карман, чтобы прочитать попозже.

Затем он сказал:

— Насколько я понимаю, девушки, вы не пьете?

— Мы можем себе позволить, — призналась Тесс, — если не свидетельствуем.

— Что ж, значит, займетесь мной как-нибудь в другое время, — предложил Ромео.

Они засмеялись. Им было весело. Он спросил, есть ли у них приятели, и они покатились со смеху.

— Почему вы смеетесь?

— У Тесс был бойфренд, но он ее кинул. Он вообще был полной задницей.

— Арройо, — сказала Тесс. — Ты знал его?

Ромео пожал плечами:

— Я тут вообще никого не знаю.

— О, это здорово.

— Знаешь, чем он занимается? — сказала Меган. — Подтягиванием тела. У него на Семнадцатой есть магазинчик спортивных принадлежностей, а за ним такой спортзал. Он подвешивает тебя на крюках и поднимает в воздух.

— Ух ты. И люди соглашаются на это?

— Даже многие.

— И вы?

Она покачала головой:

— Ты шутишь?

— Я это делала, — призналась Тесс.

— Ну и какое было впечатление? — спросил он. — Ты чувствовала себя ближе к Богу?

— Мне казалось, что я сама была Богом. На кресте. А что потом? Ох, так хорошо было…

— Да, но потом он бросил тебя, — напомнила ей Меган, — потому что полная жопа.

Ромео нравилось слушать их — эта парочка была самыми странными симпатичными миссионерами, которых только можно было себе представить. Он пригласил их к себе на джин с кокой. По пути шел сзади них, пытаясь прикинуть, какая из девушек симпатичнее, чтобы предложить ее Шону. Но ни одна из них не была достаточно симпатичной — у Тесс был какой-то странный лоб, а Меган была приземистой, как конус, который выставляют на дороге. Хотя все это не имело значения, потому что Шон все равно был не в настроении. Он все еще бродил по Паутине, когда они вошли, и, похоже, девушки лишь вызвали у него раздражение. Он продолжал работать над своим таинственным проектом, и, видимо, его сбили с колеи. Когда Ромео представил гостей, он кивнул, но не произнес ни слова и не пожал руки, а взгляд, который он бросил на Ромео, ясно говорил: «Что это за сучки?»

Его отношение обидело Ромео, потому что он привел девушек как подарок ему.

— Они миссионеры, — сказал он. — Из Миссури.

— Что они проповедуют? — спросил Шон.

— Мы ходим от двери к двери.

— Здесь?

— Ну да.

— То есть ваша миссия в Брунсвике, в Джорджии.

— Угу.

— И вы проповедуете в Библейском поясе?[2]

Он улыбнулся, и девушки тоже расплылись в улыбках. Шон всегда видел самую суть вещей. Сейчас он улыбнется краем губ и заговорит откровенно и раскованно — он мог быть обаятельным и действительно забавным, если только не слетал с катушек.

Ромео приготовил всем выпивку.

Но Шон тут же вернулся к своему ноутбуку — клик-клик, — так что через минуту Ромео и девушки решили уйти.

Тем не менее, когда все уже были на пороге, Шон сказал: