Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

Малдер достал из папки ФБР маленькое фото Моники Бэннэн и протянул отцу Джо со словами:

— Каждый работает по-своему. Не торопитесь.

Отец Джо скептически смерил Малдера взглядом:

— А вы, значит, добрый полицейский?

— Я вообще не полицейский.

Священник на миг задумался, потом стал рассматривать фото пропавшей сотрудницы.

— Эту девушку я не знаю. И сомневаюсь, что когда-либо ее видел. Как вы, несомненно, знаете, мои контакты последнее время строго ограничены. Какая может быть между нами связь — я не имею понятия.

— Какая-то есть обязательно, пусть очень слабая, — сказал Малдер. — Что-то связывает вас двоих.

Отец Джо покачал головой:

— Значит, вы в такие вещи верите?

Малдер заколебался. Хотелось чем-то подбодрить бывшего священника, но никак нельзя было становиться ему союзником, тем более марионеткой.

— Скажем так, — тихо ответил Малдер, — что я хочу верить.

— Хочет верить, — бросил Драмми с небрежным презрением, — что его сестру украли инопланетяне.

Малдер нашел глаза Драмми в зеркале заднего вида и послал в них собственный презрительный взгляд, не столь небрежный.

— Это правда? — спросил священник. Малдер не ответил.

— На эту тему не хочется говорить? — Отец Джо всматривался Малдеру в лицо. — Больная тема, сын мой?

Обращение «сын мой» от педофила не привело Малдера в восторг, но он ответил нейтрально:

— Это было давно.

Снова машина наехала на ухаб.

— Она погибла, ваша сестра?

С лица священника исчезла надменность, на нем читалось только сочувствие.

Угадал? Или этот растрепанный бывший поп с дикими глазами и правда экстрасенс?

Саманта почиет в мире. Малдер это знал, он в это верил. Столько лет он бился, чтобы отыскать правду, перебирал несчетное число ложных следов, гоняясь за зелеными человечками, серийными убийцами и обманщиками, и сами его воспоминания о похищении оказались ложными, но после всего этого и многого другого он воистину поверил, что она сейчас в лучшем мире. Так и осталась саднить рана, что сестра была для него потеряна еще до того, как он пустился в поиски, но она почиет в мире, и ему нет нужды бороться за ее спасение. Но это не значит, что ему плевать, когда такие, как Драмми, считают его чокнутым за то, что он помнит о Саманте. И не значит, что он готов говорить о своей сестре с сексуальным преступником.

Малдер вытащил фотографию из руки священника, поглядел на миловидное лицо женщины, которая то ли жива, то ли нет. Он не видел, как смотрит на него в зеркало заднего вида Уитни, не видел, как она перенесла внимание на отца Джо и слегка вздрогнула, потому что он уставился прямо на нее.

— Вот здесь, — сказал священник уже увереннее, — ее и схватили.

Малдер посмотрел на отца Джо и увидел, что тот подался вперед, напрягся, жилы выступили на шее.

— Здесь, — повторил священник почти крича, — здесь напали на вашего агента!

Малдер встретился глазами с Уитни в зеркале и спросил ее взглядом: «Да?»

Ее взгляд ответил: «Да».

Впереди светились огни небольшого поселка, желтея в синеве раннего утра — словно из-под кисти Максфилда Пэрриша.

— Я хочу, чтобы он увидел место преступления, — сказал Малдер.

Драмми за рулем переглянулся с Уитни. Какой-то был смысл в этом обмене взглядами, но Малдер его не понял. Не презрение, которое Драмми высказывал раньше, а что-то иное…

Вскоре машина свернула в поселок из одноэтажных домов, остановилась у начала нерасчищенной дорожки. Драмми, надев капюшон черной парки, вышел, обошел машину и вместе с Уитни зашагал по снегу к дому. Малдер и отец Джо пристроились за ними. Малдер сделал с полдюжины шагов, глубоко увязая в снегу, и только потом заметил, что священника рядом нет.

Он оглянулся, агенты последовали его примеру.

Отец Джо застыл посреди дорожки, застыл вороньим пугалом на фоне синего неба.

— Нет, — говорил он, мотая головой, и пряди волос болтались змеями Горгоны. — Это… это неправильно.

Высокий мужчина в сером глядел из стороны в сторону, будто пытался сориентироваться, и глаза его не мигали, широко раскрывшись.

Потом Криссмен глянул в сторону Уитни и откровенно обвинительным тоном лишь с едва заметной шотландской музыкальностью сказал:

— Вы меня привезли не к тому дому.

Он повернулся, зашагал обратно и пошел через дорогу.

Малдер весело усмехнулся двоим фэбээровцам.

— Что, не купился?

И пошел за ним. Агенты следом.

Священник напрямую пошел к другому дому, где автомобильный навес был перекрещен желтыми лентами, отмечающими место преступления. Может, поп из машины заметил ленту и только что устроил импровизированный спектакль, но Малдер так не думал. Он-то ведь не заметил, а смотрел внимательно.

Отец Джо опередил компанию на полминуты. Малдер и вслед за ним Уитни и Драмми подошли несколько осторожнее. Священник нырнул под трепещущую на ветру желтую ленту и уставился на машину Моники Бэннэн, все еще стоящую под навесом. Малдер тоже поднырнул под барьер, а двое агентов пока остались снаружи, не сводя глаз со своего экстрасенса.

А тот смотрел как раз куда надо было — водительская дверца машины, задняя стена, где висели инструменты — и откуда наверняка схватила свое импровизированное оружие агент Бэннэн, — дорожка к дому, на которой началась борьба. Агент Драмми обошел навес, следуя за отцом Джо, идущим на задний двор.

Малдер ощутил присутствие Уитни и повернулся к ней:

— Так что, здесь?

Она пожала плечами:

— Тут репортеры крутились и операторы с камерами, все шло в эфир. Он мог узнать место из телевизора.

— Да, но зачем?

Она моргнула, какие у нее странные глаза холодно-синие и при этом все же теплые.

— Зачем? — повторила она как эхо.

Малдер вышел из-под навеса, глядя вслед агенту Драмми, который шагал за отцом Джо по заснеженной местности за двором, мимо притихшего леса, столь же приветливого, как тот, который попался Белоснежке.

— Зачем ему это? — повторил и Малдер. — Зачем пускаться в такие крайности и стряпать такую продуманную легенду?

Уитни улыбнулась, будто умиленная его наивностью. Что-то было общее с той парой тысяч улыбок, которые он получил от Скалли.

— Искупление, — ответила она. — Отпущение грехов.

Отец Джо думает, что может одурачить Бога?

— Не Бога. Он десятками пишет письма в Ватикан, моля вернуть его в лоно церкви.