Эра беззакония - Вячеслав Энсон

19 октября, среда

Футбол не прошел даром: пятерых забили после матча. Прямо на стадионе.

Потом фаны «Зенита» отлавливали прорывавшихся к вокзалу москвичей. Еще три жертвы. У вокзала подвернулись вьетнамцы. Потом по городу пили, шумели, дрались и мочили друг друга все кому не лень. Количество раненых, изувеченных и просто побитых, перевалило за три сотни.

Футбол — праздник для города!

А для милиции, медиков и прокуратуры начались страдные денечки. Горы бумаг, протоколы, отчеты. Допросы и опросы. Опознания. Втыки из Москвы. Депутатские запросы. И журналюги, журналюги, журналюги — как мухи на дерьмо!.. Работа в режиме «нон-стоп».

Задача Калмычкова состояла в исправлении статистики. Он выжимал из отчетов с мест все, что можно было отжать для уменьшения количества пострадавших именно вследствие фанатских разборок и конфликтов на национальной почве. «Футбол — ни при чем, все в бытовуху!» Таков был клич городского начальства. Не опошлять же высокий спортивный дух цифрами убитых и покалеченных. Святое, ведь — Футбол!

Ради святого: «теряются» заявления пострадавших, меняются показания свидетелей. «Тяжкие телесные» переходят в «легкие», и так далее, и тому подобное. Кропотливую работу в ОВД и УВД районов подхватывают асы из ГУВДа. Статистика мягка и податлива, а уж по каким категориям, статьям и периодам разнести превращенные в цифры трагедии, профессионалы, вроде Калмычкова, знают на пять с плюсом. Главное, правильно оцифровать.

Через четыре дня — следа от кровавой бойни не осталось. Питер вышел в отчетах бел и невинен. Это подтвердили пресса и телевидение.

Виват, Футбол!

Сдав последний отчет, Калмычков возмечтал чем-нибудь заполнить пустоту, обозначившуюся в душе за четыре дня бумажной гонки. Предположительно пивом и приятными впечатлениями. Рука потянулась к мобильнику, набирать Женькин номер. Но раньше позвонила перельмановская секретарша и вызвала срочно к шефу.

С чистой совестью и чувством исполненного долга вступил Калмычков в кабинет начальника отдела.

— Николай Иванович, как же вы так облажались? — не поздоровавшись и без всяких прелюдий, напустился на него Перельман. — Вы, опытный офицер. Мне говорили, вам можно доверить любое дело.

«Приплыли!» — вздохнул про себя Калмычков.

— Ездили на тот суицид, на Лиговке? Куда я вас посылал, — спросил Перельман.

— На Достоевского, четыре, — поправил Калмычков.

— Не важно. Ездили?

— Так точно. Только не понял…

— А вам не понимать, вам исполнять надо! — Тонкая шея Перельмана вытянулась, лицо налилось кровью. — Я про телевидение предупреждал? Предупреждал, спрашиваю?!

В режиме повседневного, спокойного общения Перельман смахивал на бывшего министра труда Починка. Был тих и неприметен. Но обуркавшись в ГУВДе, все чаще стал орать на подчиненных. Калмычкова до сего дня не трогал.

— Почему я должен в генеральских слюнях стоять?! Весь! Почему? — возмущение захлестнуло Перельмана. — Что за страна-а?! Что за город?.. Как тут работать?.. Я отдал распоряжение целому подполковнику! Подполковнику Главка!

— Иван Иваныч… — попытался возразить Калмычков.

— Я вам не Иван Иваныч! Научитесь приказы исполнять, а не панибратство разводить! — прибавил обороты Перельман.

— Товарищ полковник! Я все выполнил в соответствии с вашим устным распоряжением, — спокойно возразил Калмычков. Начальства он никогда не боялся. «Понять бы, куда клонит». — Рапорт не успел написать в связи со срочной работой по футболу. Через полчаса могу отчитаться. Только и у меня вопросы по этому делу имеются…

— Какие вопросы?! Какие вопросы, Калмычков! Поздно вопросы задавать! — Перельман вылез из-за стола и дрожащими руками вставил кассету в видеодвойку. — Смотрите! Теперь нам ответы давать придется. Вчера в новостях первого канала прошло. На всю страну! Генералу кассету прислали. Смотрите!