Путь искупления - Джон Харт

– В тысяча девятьсот сорок шестом году Эли Лоуренс, молодой еще человек, обитал где-то на побережье. Связался с какой-то сомнительной компанией и, подобно всем остальным в том мире, вместе со своими дружками мечтал сорвать большой куш – грезил о единственном крупном деле, которое откроет им путь к богатству. В сентябре того же года Эли решил, что нашел такой вариант.

Они двинулись вдоль правого ручейка, берег которого постепенно понижался, и вскоре под ногами зачавкала жидкая грязь.

– У них была наводка от своего человечка насчет инкассаторского броневика, который должен был забрать наличность из банка, расположенного в центре Уилмингтона^[43], где-то в районе доков. Они знали маршрут, время. Правда, ничто из того, чем они до тех пор занимались, не подготовило их к такого рода работе. Оба приятеля Эли погибли в перестрелке. Один из охранников тоже был убит. Другой получил три пули, но выжил. Застрелили еще двух случайных прохожих. Реальная бойня, дурацкая и бессмысленная.

– А что произошло с Эли?

– Ему удалось удрать с кругленькой суммой в сто семьдесят тысяч долларов и двумя пулями тридцать восьмого калибра в спине. Он добрался сюда, так ни разу и не обратившись к врачу. Как ухитрился, не знаю. К тому моменту раны загноились, да и пули угодили туда, куда не следовало. Когда он наконец обратился за помощью, врач подлатал его и тут же сдал полиции. Эли получил пожизненное без права досрочного освобождения.

Элизабет переступила через небольшой овражек. Эдриен остановился и вытянул руку.

– Как думаешь, похоже это на островок?

Пошлепал туда, не дожидаясь ответа. Вода поднялась ему до пояса, и он вышел на противоположной стороне.

– Ты идешь?

Элизабет шагнула в воду; почувствовала, как та заливает сапоги, лезет выше. Поднялась на противоположный берег, и они стали пробираться через заросли ежевики и еще каких-то колючих кустов, пока не добрались до центра островка и возвышавшегося над ним дерева. Оно было просто огромным. Его сучковатые ветви торчали далеко во все стороны; некоторые провисли настолько, что касались земли. Ствол почернел от времени, и все же оно упорно лезло ввысь, раскинув вокруг себя широченные разлапистые ветви – сказочный великан, вцепившийся в землю такими толстенными корнями, что они вспучили землю.

– Что это за место?

– Все, что я знаю, это что Эли играл здесь мальчишкой. – Эдриен прикоснулся к стволу, обошел вокруг. – И что после шестидесяти лет в тюрьме это было единственное место во всем мире, по которому он реально скучал. Просто по этому островку. Просто по этому дереву.

– В жизни таких деревьев не видела!

– Он говорил, что с верхушки видать океан.

– До океана же миль восемьдесят!

– Эли не был склонен к преувеличениям. Если говорил, что видел, значит, наверняка видел.

Элизабет запрокинула голову, но так и не сумела разглядеть самую верхушку дерева. Оно вздымалось до самого неба, огромное и древнее. Она попыталась представить, как мальчишка залезает на него, а потом устраивается на самой верхотуре, чтобы посмотреть на поблескивающий в восьмидесяти милях от него океан.

– Что ты делаешь? – Обойдя вокруг дерева, Элизабет увидела, что Эдриен опустился на колени, вкапываясь в пустое пространство между корнями, где гниль давным-давно захватила ствол. Она смотрела, как он скребет руками рыхлую почву, и все это ей очень не понравилось – место, причина…

– Пожалуйста, скажи, что дело не в украденных деньгах!

– И да, и нет.

– В каком это смысле?

Он ничего не ответил.

– Можешь просто прерваться на минутку?

Эдриен откинулся на пятки. Руки у него были все в земле, которая запачкала его лицо, когда он вытер пот с глаз.

– Дело не в деньгах и не в алчности – дело в начальнике тюрьмы, его охранниках и человеке, которого я любил больше своей собственной жизни.

– Я слушаю.

– Начальник появился в тюрьме девятнадцать лет назад. К тому времени все, кто знал про Эли или про инкассаторский броневик, либо умерли, либо были благополучно забыты. Эли был просто стариком, обреченным умереть за решеткой. Просто статистикой, бездушной цифрой. Как и все остальные. Но восемь лет назад кое-что изменилось.

– Каким образом?

– Газетные вырезки… Личное дело Эли… Не знаю. Но начальник тюрьмы как-то узнал про ту перестрелку и про броневик, а также про тот факт, что деньги так и не нашли. – Эдриен раскинул руки над вырытой ямой. – Вот за что умер Эли. Вот из-за чего они меня пытали.

– Из-за денег?

– Я же сказал, что дело не в деньгах! Дело в жизни Эли и сделанном им выборе, дело в смелости, силе воли и последнем акте неповиновения.

– Называй это как хочешь, Эдриен, но твой друг умер из-за денег.

– Потому что отказался сломаться.

– Из-за ста семидесяти тысяч долларов.

– Ну, в этой части ты не совсем права.

– Я уже устала от загадок, Эдриен.

– Тогда погоди еще минутку.

Он продолжил копать. А когда наконец остановился, то погрузил в яму руки по плечи и с трудом вытащил оттуда стеклянную банку. С глухим стуком бросил ее на землю. Крышка напрочь проржавела, стекло покрывали грязные разводы.

Элизабет ткнула пальцем.

– И вот это…

– Первая из тридцати.

Она потянулась было к банке, но рука ее замерла в воздухе.

– Ну давай же, смелей!

Элизабет вытащила изнутри одну из монет, стерла с нее грязь большим пальцем, пока та желто не заблестела.

– И сколько тут?

– Монет-то? Пять тысяч.

– Ты сказал, что он украл сто семьдесят тысяч долларов.

– В сорок шестом золото стоило тридцать пять долларов за унцию.

– А сейчас сколько?

– Где-то тысячу двести.

– Так что выходит…

– Шесть миллионов, – сказал Эдриен. – Плюс-минус.