Психиатр - Марк Фишер

Но в глубине души Томас и Джулия разделяли сдержанность молодого прокурора.

— Шмидт представил ее как развратную девицу с этим прозрачным платьем без бюстгальтера и двумя дюжинами презервативов! — сказал Томас. И, подумав с минуту, добавил: — Присяжные припомнят еще шантаж, который она устроила режиссеру порнофильмов, — кстати, есть же еще этот чертов порнофильм. Им достаточно сложить два и два — и получится четыре!

Пол с тяжелым вздохом резюмировал, как он видит сложившуюся ситуацию:

— С одной стороны, четыре уважаемых человека, столпы общества, а с другой — неудачливая актриса, пытавшаяся покончить жизнь самоубийством, — она выпивает, была накачана наркотиками, и у нее нет ни одного свидетеля, подтвердившего бы ее рассказ!

— Но ведь есть фотографии, — возразила Джулия. — Не сама же она нанесла себе эти ранения…

— Здесь Шмидт тоже постарался! — сказал Пол. — Он посеял сомнения в сознании присяжных, заставив своего свидетеля Ди Паскуали сказать, что в конце вечера он видел, как Катрин удалилась с двумя неграми. Сценарий превосходный: Ди Паскуали занимается с Катрин анальным сексом, наносит, так сказать, эти ранения ануса, затем замечает, как она уходит с двумя неграми… И совершенно естественно, присяжные могут предположить, что эти чернокожие, которых никто не видел, избили Катерин, так как она сопротивлялась… Они развлеклись с ней в окрестностях и в свою очередь, возможно, изнасиловали. Затем угнали машину Томаса и оставили девушку в ней…

— И ни один из обвиняемых ни прямо, ни косвенно не задействован в этом сценарии, — подметил Томас. — Получается, что Катрин даже не переступала порога дома Джексона. Даже несмотря на то что ты выявил противоречия в показаниях защиты, эта версия может пройти, — добавил он, поворачиваясь к Полу.

Повисло гнетущее молчание. Томас подошел к большой черной доске, где в ходе процесса они набрасывали различные заметки и предположения. На ней все еще красовались три прямоугольника с надписями: «ГАВАНА», РЕЗИДЕНЦИЯ ДЖЕКСОНА, МАШИНА ТОМАСА/ПЛЯЖ.

Он вновь вгляделся в эти надписи, так как ему казалось, что где-то здесь кроется разгадка. Но так ли это на самом деле?

Был почти час дня. Пол предложил:

— Пойдем перекусим?

— Хорошая идея, — с энтузиазмом поддержала Джулия, — я умираю от голода!

— Я останусь еще ненадолго, — сказал Томас, не отводя глаз от доски.

Несмотря на огорчение, Джулия отправилась пообедать с Полом, который про себя обрадовался перспективе в первый раз оказаться наедине с очаровательной женщиной-психиатром. Конечно, они смогут поговорить о процессе, но прокурор очень надеялся познакомиться с Джулией поближе, чтобы оценить свои шансы с ней, возможно, даже соблазнить приглашением. Сначала он думал, что она любовница Томаса или по крайней мере уже переспала с ним, но открытия Тамплтона заставили его усомниться в этом.

Естественно, он не мог знать, что Томас и Джулия стали любовниками всего несколько дней назад, — неведение, которое, возможно, сыграет свою роль, и Пол рискнет пойти на смелые шаги, от которых в противном случае он бы воздержался.

Попытавшись по дороге разработать план действий, он пришел к выводу, что лучшей стратегией является как раз ее отсутствие.

Что же касается Томаса, то, оставшись один, он пожалел, что не присоединился к Джулии и Полу. Он явно почувствовал, что прокурора тянет к привлекательной женщине, которая, похоже, была ослеплена его недавним выступлением в суде и, возможно, окажется неравнодушной к обаянию более молодого мужчины, за плечами которого, в отличие от него, нет груза прошлого.

Томас подумал о своей покойной жене. Ему казалось, что после того, как целый год все его мысли были прикованы к ней, он уже начал забывать ее из-за всей этой истории с Катрин и начала отношений с Джулией. Внезапно на него нахлынули угрызения совести. Комплекс вины, одолевавший его со времени смерти Луизы, снова вернулся.

Но сейчас у него не было времени зацикливаться на этом. Необходимо было найти новую ниточку, какой-то иной ход — не важно что, что помогло бы с неопровержимой ясностью выявить настоящих виновников.

Теперь он был уверен, что ими являются четверо обвиняемых.

Ему вдруг страшно захотелось есть — взвинченный процессом, он не позавтракал, а только выпил кофе, поэтому он решил заказать себе пиццу.

Через полчаса в оставленную приоткрытой дверь кабинета постучали. Томас настолько был погружен в созерцание трех прямоугольников, что от неожиданности подпрыгнул.

Разносчик пиццы, подросток лет четырнадцати, спросил его:

— Это игра?

— Да, — ответил Томас, скорее желавший отделаться от вопроса, чем дать правдивый ответ.

Парнишка, с растрепанными рыжими волосами и горящими глазами, положил пиццу на стол и подошел к доске:

— Я знаю фантастический тест! Хотите попробовать?

Его заразительный энтузиазм Томасу понравился.

— Почему бы нет!

Подросток подошел, взял мел и быстро начертил три вертикальные полоски из трех точек, которые образовывали квадрат.

Потом он протянул мел Томасу:

— Задача заключается в том, чтобы соединить девять точек четырьмя прямыми линиями, не отрывая мела от доски!

Томас взял мел, подумал, сделал первую неудачную попытку: линия не прошла по центральной точке. Вторая попытка не улучшила результат: на этот раз линия затрагивала центральную точку, но не задевала другую сторону. В итоге ему все время недоставало пятой линии.

Подросток улыбнулся, развеселенный затруднением Томаса, который отдал мел и признал себя побежденным. Парнишка с гордостью объяснил:

— Проблема в том, что люди всегда рассматривают эти точки как единое целое и не осмеливаются выйти за воображаемые границы.

Затем он провел первую линию, выйдя за границы воображаемого квадрата: начав с верхней точки первой полосы, дошел до третьей, вышел за нее, на обратном пути прошел через третью точку второй полосы и вторую точку третьей полосы, снова вышел за границы воображаемого квадрата, на этот раз в правую сторону, и повел до верхней линии квадрата, охватив одним махом все три точки. Четвертую линию он начал с центральной точки первой полосы и закончил третьей точкой третьей полосы.

С широкой улыбкой на губах он отдал мел Томасу и сказал:

— С вас восемь долларов девяносто пять центов.

Сначала Томас подумал, что он назвал ему цену за то, что показал тест, но потом вспомнил о пицце и дал купюру в двадцать долларов. Так как молодой человек, замечательный разносчик, задержался, отсчитывая ему сдачу, Томас сказал:

— Можешь оставить себе.

— Спасибо, — поблагодарил разносчик, широко улыбаясь, повернулся и исчез, потому что знал по опыту, что в таких ситуациях нельзя давать клиенту время, он может пожалеть о своей щедрости.