Назовите как хотите - Рассел Джеймс

— Хуже! У меня в посольстве сестра двоюродная…

— Еще капельку? — вопросил Уолтер, держа в руке бутыль.

— Так вот, моя сестра утверждает…

— Мне немножко, — сказала Джули.

— А мне — больше всех! — воскликнул Уолтер.

— Так вот, моя сестра работает в посольстве…

— Кому еще?

— Моя сестра мне сказала…

— Мисс Стречи, осилите еще одну?

— Мистер ди Стефано, — сказала она, — личность в Нью-Йорке очень известная…

— А вы, сэр?

— Я за рулем.

— Оказывается, он — гангстер!

— А тебе, дорогая, — может, еще немножко?

— Уолтер, я разговариваю!

— Но я — лорд, дорогая!

— Зато я — твоя жена. А дамам надо уступать, так ведь? Вы меня слышали, мисс Стречи? Мистер ди Стефано, как выяснилось, — известный преступник. Говорят даже, что он убивал людей!

— Вон оно как. — Бутыль в руке Уолтера опустела. — А еще ходят слухи, что он решил податься в политику. Далеко пойдет.

Все рассмеялись.

— Чем дальше, тем лучше! — ввернула Джули.

И все снова рассмеялись.

Фрэнки и Линкольну повезло — если считать везением известие о том, что комната мистера Деларма в его отеле все еще остается за ним, в то время как кое-кому повезло больше — они угощались шампанским в теплой компании. Фрэнки решительно зашагал к своему автомобилю, имея Линкольна в кильватере.

— Я не собираюсь торчать здесь и ждать, пока появится этот придурок.

— А ничего так местечко, — с надеждой вздохнул Линкольн. — Можно было тут и пообедать. А там, глядишь, он и вернется.

— Лучше проверим прочие места, где он мог появиться.

Двери дома священника должны быть открыты для всех, но никогда еще в бунгало Тины Гам не собиралась столь неподходящая компания. Хотя облик Деларма, пожалуй, соответствовал-таки дому священника — только какому-нибудь эдакому, в готическом стиле, с позеленевшим от времени склепом и покосившейся часовней. Глория же представляла тот тип, присутствия коего в своем доме потерпел бы редкий священник. А Клайв — Клайв ее предал.

Она пристально смотрела на него, все еще сомневаясь в искренности его последних слов:

— Вы… вы уверены, что вам нужны документы на титул — титул лорда поместья Эском? Настоящие документы?

— Абсолютно.

Тина старалась не смотреть в сторону Деларма. Как мог Клайв навязать ей этого монстра? Только вчера ей сообщили, что новым лордом стал Уолтер Ниббетт, а теперь сам Клайв утверждает, мол, титул достался Деларму, который теперь меряет шагами ее гостиную — будто бы уже затевает ее перепланировку!

— С тем чтобы передать эти бумаги, — она сглотнула, — мистеру Деларму?

— Бумаги принадлежат лорду поместья Эском.

Деларм хищно улыбнулся, точно голодный тигр, кружащий вокруг отбившегося от стада козленка:

— «…и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее».[23]

— Да, да — я тоже неплохо цитирую Библию — но мне этого и на работе хватает.

— Вам не хватает твердости. Вы действительно облачены в духовный сан?

— Вы имели в виду — не тонка ли у меня кишка для такой работы?

Глаза его гневно блеснули.

— Тот, кто не со мной, — тот против меня.

— Как вы меня достали, — сердито буркнула Тина. — Хорошо, вот вам: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей шкуре, а сами суть волки хищные».[24]Но сказать по правде, не вижу смысла в соревновании цитат.

— А мне нравится, — заворковала Глория. — Я люблю Шекспира. Правда-правда.

Тина вздохнула. Клайв изучал потолок. Наконец Тина решилась:

— Пойду принесу документы.

Деларм вдруг поднял руку, как школьник, и промямлил:

— Могу я спросить, где здесь комната… для мальчиков? — Он подхватил с пола свой чемодан.

Тина ответила:

— И для девочек тоже — вон туда.

Она открыла ему дверь гостиной. Когда Деларм вышел, закрыла ее и вернулась в комнату.

— Вы предали меня, Клайв.

Глория вздрогнула, но Тина продолжала несмотря ни на что:

— Это был худший из вариантов — и надо же было навлечь на Эском именно его!

— Он не так плох…

— Он ненормальный! Скоро он взбесит все окрестное население, и тогда не избежать повторения крестьянского бунта. Он станет засыпать епископа требованиями лишить меня облачения священника.

— Снять с тебя платье? Не позволяй ему прикасаться к тебе, милая, — сказала Глория.

— А никого другого нельзя?

Клайв пожал плечами.

— Он выиграл аукцион. Вы что — хотите, чтобы я кого-то обманул?

— Вам разве впервой? Ведь вся сделка — не обман, Клайв?

Глория так и подскочила:

— Что известно этой женщине?

— Обман? — Клайв расхохотался. — Мистер Деларм приобрел старинный документ, удостоверяющий право владения подлинным (пусть и бесполезным) титулом без всяких ощутимых привилегий. Недельку-другую он уж вам понадоедает, а потом уберется восвояси.

— А Эском-то что с этого будет иметь?

На это Клайв ответа не знал. Посему улыбнулся своей очаровательной — но такой бессмысленной — улыбкой.

Тина не отступалась:

— Я согласилась сохранить документы и заверить передачу титула, но я и подумать не могла, что он достанется столь неподходящему владельцу. Только не Деларм — я вас умоляю!

— Слишком поздно, — прошептал он. Судя по виду, ему было не по себе — но по виду Клайва никогда нельзя было понять, что он чувствует на самом деле.

Она продолжала:

— А все остальные — славные, щедрые американцы?

— Не все они оказались такими уж щедрыми, — возразила Глория.

— Неужели никого нельзя попросить хоть немного поднять ставку?

У Клайва сделался беспомощный вид — а уж Тина ощущала себя беспомощной как никогда. Сокрушенно покачав головой, она подошла к книжному шкафу и извлекла оттуда большой и на редкость потрепанный том. Когда она его открыла, то выяснилось, что книга скрывала в себе подобие тайника, в котором хранился чистый конверт из желто-коричневой манильской бумаги. Поставив талмуд на место, она вернулась к Клайву, похлопывая ладонью по конверту. Он принялся осторожно его рассматривать.