Стены молчания - Филип Джолович

Миранда наклонилась вперед, и я почувствовал ее дыхание.

— Может быть, ты знаешь больше, чем думаешь.

Она откинулась назад на спинку сиденья и продолжила свой рассказ, не обращая на нас с Полой никакого внимания.

— Восемь лет Джей Джей держал меня взаперти в игрушечном домике, — сказала она. — Внешний мир не должен был касаться меня и наших с ним детей. На Парк-авеню все должно было быть идеально.

Парк-авеню? А как насчет гнездышка в западной части Централ-парка? Похоже, это было его холостяцкое прибежище в те ночи, когда он не был женат. Интересно, была ли Миранда осведомлена о существовании этого места? Обычно жены последними узнают такие вещи.

В зеркале заднего обзора я видел, что она прижала детей к себе. Они теперь приумолкли и заснули.

— А потом появился ты и эта машина, — сказала она.

— Ты же не думаешь на самом деле, что машина была моей? — Я попытался погасить ее раздражение, встать на ее место. Она была матерью, вдовой, занимала какое-то место в жизни Карлштайна, только Бог знает, какое именно. Это было тело, скрученное усталостью.

— Наша семья была как с обложки журнала, — продолжала она. — Я не понимала, чем Джей Джей занимался, знала только, что он был лучшим. Наверное, это была идиотская вера жены в лучшее. И могу поклясться, я ничего не знала о наркотиках, — Миранда засмеялась, — или о Кэрол Амен. У него были другие женщины, я знала об этом. Могу подтвердить. Но он не пускал их в нашу жизнь. Он становился очень злым, когда случайно слышал о том, что кто-то разводился из-за любовницы. Он даже орал по этому поводу, а потом говорил, что они все сумасшедшие, — Миранда замолчала ненадолго. — Но с Кэрол Амен все было по-другому. Конрад сказал, что она не была одной из его подружек на одну ночь.

Я почувствовал, как меня ударили по затылку пальцем.

— Только тебе это удалось.

— Удалось что? — осторожно спросил я.

— Отобрать у Джей Джея то, чего он действительно хотел.

Ну, уж если серьезно, то я этого не делал. Я был отходным путем Кэрол из лагеря по имени Джей Джей. И мы сошлись с ней только после его смерти.

Какое-то время Миранда молчала. Она гладила детей по голове и смотрела в окно.

— И хотя Джей Джей был богат, он оставил нас ни с чем, — неожиданно произнесла она.

— А что случилось с его состоянием? — спросил я.

— Это не имеет никакого значения, — ответила Миранда. — Оказывается, он все вложил в одну корпорацию. И я не бенефициарий. Ни я, ни дети. Какой-то чертов адвокат с Антилл сказал мне, что я не являюсь объектом корпорации, — она сглотнула.

На какой-то момент мне показалось, что она снова бросится на меня.

— Объектом, — выговорила она. — Что это за слово для его семьи? Объект? Боже.

— Корпорация называется «Гакстейбл»? — спросил я.

Миранда простонала, словно я ударил ее:

— Да.

Итак, Джей Джей сам загубил свою жизнь. Или кто-то помог ему? Карлштайн? «Близнецы»?

— Меня хотели вышвырнуть из нашего дома, — сказала Миранда. — Мне сказали, что я могу пожить в нем еще пару недель. Очень мило. Но появился Конрад. Я не знала, что у Джей Джея был брат. Я узнала об этом за день до похорон. Вот тогда-то я и узнала настоящую фамилию этой семьи. Во всяком случае, Конрад пообещал взять нас к себе.

Интересно, знала ли Миранда о том, что дом Карлштайна принадлежал Джей Джею или, вернее сказать, корпорации «Гакстейбл»? Знала ли она о том, что Кэрол познакомилась с братом Джей Джея и выяснила его настоящую фамилию еще задолго до того, как все это стало известно Миранде?

Миранда открыла окно и высунула голову. Через какое-то время она села обратно и закрыла окно.

— Конрад был добр с нами. На какой-то момент у меня даже появилось впечатление, что он безобидный старый хиппи, не похожий на Джей Джея. Но вскоре я узнала, как он умел манипулировать людьми. Сначала Джей Джеем, потом мной. А однажды я застала его в кабинете с детьми, он показывал им разные картинки и объяснял, что к чему. Он только рассмеялся в ответ на мои угрозы. Он был уверен, что сможет контролировать меня, заставляя принимать какие-то таблетки, — Миранда простонала.

Затем я вновь почувствовал ее дыхание.

— Но ты все еще частица моего ада, — прошептала она. — Не думай, что я забыла об этом. Может, машина и не была твоей. Может, — она сделала паузу, а потом неожиданно добавила: — Но ты вытащил меня из того дома.

В зеркале заднего обзора я увидел, как она прижалась к детям.

Я посмотрел на кипу электронных писем, лежавших на пассажирском сиденье.

Цифры. Какой силой они обладали? Или это было оружие? Нечто такое, что могло помочь мне спасти себя и заплатить по долгам? А должен я был огромному количеству людей. И я был обязан ради них вдохнуть жизнь в эти мертвые цифры.