Кровавое евангелие - Ребекка Кантрелл

Подойдя ближе, Эрин посмотрела на остатки еды. От нее исходил запах мыла и чистого белья.

— Надеюсь, у меня была более приятная работа, чем у тебя.

Стоун с невероятным усилием оторвал взгляд от полы ее халата и поспешил в ванную. Вымылся и побрился он быстро. Причесав волосы и надев на себя чистые брюки и рубашку цвета хаки с длинными рукавами, Джордан почувствовал себя готовым к тому, чтобы взять весь мир в свои руки.[71]

Эрин еще заканчивала завтрак, когда Джордан вышел из ванной комнаты. Он лег на кровать и вздохнул. Настоящая кровать.

— Я смогла бы спать даже на полу, — сказала Эрин.

— Нет уж, спать на полу никому из нас не придется, — ответил Джордан. — Обещаю оставаться на своей половине, если ты обещаешь, что тоже будешь оставаться на своей.

Эрин посмотрела на пол, словно оценивая альтернативный вариант.

Встав на ноги, Джордан снял с радиатора свою высохшую одежду.

— Разве в случаях острой необходимости девушки не спали, положив шпагу между собой и своим рыцарем-телохранителем? — Он расстелил высохшие вещи посредине кровати и, подняв вверх три пальца, возгласил: — Слово скаута, я не пересеку этот рубеж, если только ты не попросишь меня об этом.

— А ты когда-нибудь был бойскаутом? — спросила она, посмотрев на него взглядом, полным скептицизма.

Джордан с размаху сел на ближнюю к двери половину кровати.

— Скаутом-орлом.[72]

Спустя некоторое время они устроились на разных сторонах кровати. Джордан думал, что заснуть ему не придется, поскольку все мысли его будут заняты Эрин, лежащей всего в одном дюйме от него, но он уснул практически тут же, даже не сняв с себя одежду.

Проснувшись, Стоун сразу сел, схватив в руки оружие. Быстро оглядел залитую закатным солнцем комнату. Вроде все в порядке. Дверь закрыта. Окно закрыто. Ванная комната пуста. Что же его разбудило?

Рядом на кровати чуть слышно всхлипывала Эрин.

Он повернулся к ней, чтобы узнать, в чем дело. По-прежнему в халате, она лежала на своей половине лицом к нему, сцепив обе ладони и положив их под щеку. Она задыхалась во сне. Джордан хотел потянуться к ней и, положив руку на халат, дотронуться до нее, но не решился нарушить своего обещания. Один неверный шаг в его отношениях с Эрин, и его песенка спета.

— Тссс, — прошептал он, словно перед ним была его племянница Эбигейл, прославившаяся в семье своими ночными кошмарами с участием гигантских тарантулов.

Эрин, глубоко вздохнув, казалось, погрузилась в еще более глубокий сон.

Для тревожного сна у нее было много причин: стригои, мыши и…

С криком Эрин стремительно села на кровати.

— Я здесь, — успокоил ее Джордан, садясь рядом с ней. — Мы в безопасности.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Да я же Джордан, припоминаешь? — спросил он.

Эрин судорожно вдохнула и, отпрянув назад, прислонила голову к спинке кровати.

— Да, я помню.

Она внимательно посмотрела на границу вдоль кровати, сооруженную Джорданом из одежды, — сам он только что сделал то же самое.

— Дурной сон?

— Дурная действительность.

— Я сделал что-то не так? — спросил Стоун, надеясь хоть как-то рассеять ее мрачное настроение.

— Ты здесь ни при чем. Да нет, ты… ну в общем… нормальный. Но вот ситуация в целом…

Джордан почувствовал себя уязвленным: его перевели в низший разряд, посчитав в общем-то нормальным, но он решил, что сейчас не время цепляться к ее оценкам и заводить пустопорожний спор по этому поводу.

— По крайней мере, нам удалось немного поспать и поесть. После Масады мне нигде не было так хорошо.

Он внезапно замолчал. Масада. Там погибла его команда. Все, кто был с ним. Их имена постоянно стучали у него в голове, видимо для того, чтобы он никогда не забыл их: Сэндерсон, Маккей, Купер, Тисон. Все они, кроме Маккея, были младше его. У Тисон была двухгодовалая дочь, которая никогда больше не увидит свою мать. У Маккея осталось трое детей, бывшая жена и собака по кличке Чиппер. Купер на свое армейское жалованье поддерживал свою больную мать да еще и целую кучу подружек. Сэндерсон еще не успел найти девушку. Он был почти ребенком. Джордан оперся головой о спинку кровати.

— Эти двадцать четыре часа были бесконечно долгими.

— Я все время думаю о том, что будет дальше, — со вздохом сказала Эрин.

— Еще одна научная командировка с нашими веселыми сопровождающими. Руном и Надией.

— Что касается Надии, так веселья от нее немного. — Эрин подтянула одеяло выше талии. — Я думала, она убьет меня в церкви.

— Да нет, мне показалось, что она просто блефует.

Эрин положила ладонь себе на горло.

— А я не думаю, что она блефует.

Джордан и сам так не думал.

— У меня такое чувство, что, если бы она захотела, она могла бы раздавить нас как насекомых, а потом нанять кого-нибудь, чтобы смыть с пола пятна.

Эрин улыбнулась.

— Ты, кажется, имеешь намерение меня подбодрить?

Он посмотрел на нее.

— По крайней мере, мы вместе.

Это прозвучало так банально и убого, что он с удовольствием взял бы эти свои слова обратно.

— Но я почти тебя не знаю, — задумчиво сказала она.

— А что тебе хотелось бы знать? — спросил он, подтыкая под голову подушку. — Я, как видишь, мужчина. Мне тридцать пять лет. Родился в Айове. Выбрал службу в армии. Третий сын. У моей мамы пятеро детей. Мой любимый цвет — зеленый.

Эрин, улыбаясь, покачала головой.

— Неужто этого недостаточно? — Джордан решил сообщить и о главном — вернее, рассказать всю правду. — Моя жена Карен тоже служила в армии. Несколько лет назад ее не стало. Погибла в результате несчастного случая. — Его голос напрягся, было видно, что эта тема до сих пор для него болезненна, но он справился с эмоциями. — Детей у нас не было, а хотел иметь троих… Теперь твоя очередь. Как насчет детей? И мужа? Братьев и сестер?

— Эти игры не для меня. — Джордан успел заметить вспышку горечи и боли в ее взгляде, до того как она его отвела.

Стало быть, семья была для нее запретной темой. Ну и ладно, бог с ней, с семьей. Он выбрал вопрос полегче: