Проклятый город. Однажды случится ужасное... - Лоран Ботти

Тот задумчиво поднял глаза к потолку, но Бастиан успел заметить, как на мгновение его взгляд скользнул по неприметной дверце, за которой была лестница, ведущая наверх.

— Я не стал бы подниматься туда один, не предупредив других, — с сумрачным видом сказал Жан-Робен.

— Даже ради сестры твоего друга? А что, если с ней что-то случилось?

* * *

Поднявшись, оба некоторое время стояли на пороге, за которым начинались владения Chowder Society. Оттуда веяло холодным спокойствием. Темная глубина в дальнем конце бывшего театрального зала, позади ширм, коробок, пыльного тряпья и картонных декораций, казалась почти угрожающей.

— Опаль?.. — нерешительно позвал Жан-Робен.

Никакого ответа.

Бастиан сделал несколько шагов вперед. Жан-Робен у него за спиной прошептал:

— Мне кажется, ее здесь нет.

Но Бастиан не был в этом уверен. Он ощущал чье-то присутствие. Даже не одно… множество присутствий. Опаль могла быть здесь, в глубине, за ширмой… но почему он представлял ее съежившейся в углу между двух каменных стен, готовой заплакать?..

Он почти на ощупь продвигался вперед, к тому месту, где вот уже несколько поколений учеников «Сен-Экзюпери» вели разговоры с мертвыми. Туда, где рука кого-то из них некогда начертила магический круг с пентаграммой внутри…

— Опаль, ты здесь?

Звук собственного голоса заставил его вздрогнуть — Бастиан едва его узнал.

Жан-Робен, по-прежнему стоящий на пороге, неуверенно произнес:

— Ну, что там?..

Бастиан не ответил, продолжая осторожно идти вперед. Внезапно он остановился и втянул носом воздух. О да, они были здесь! Они… белые тени. В первый раз атмосфера чердака вызвала у него легкое недомогание, причину которого он сам не смог бы внятно объяснить — в конце концов, это был просто старый заброшенный чердак. Но сейчас он чувствовал их… почти видел. Во всяком случае, мог вообразить их, услышать их отдаленные жалобно шелестящие голоса…

— Ну что? — повторил Жан-Робен уже с явным нетерпением.

Бастиан снова вздрогнул. Ощущение потустороннего присутствия рассеялось. Он почти пробежал несколько последних метров и увидел, что следы вчерашнего разгрома исчезли. Импровизированная гостиная была прибрана, деревянный круг с пентаграммой лежал на полу между креслами. Свеча была снова вставлена в стакан, рядом стояла наполовину полная бутылка кока-колы. Бастиан потрогал ее — бутылка была холодной.

— Опаль здесь нет, — крикнул он, обернувшись, — но, кажется, она недавно здесь была.

— С чего ты взял?

Бастиан уже собирался ответить, но тут раздался звонок, сообщающий об окончании урока.

— Надо идти! — с тревогой произнес Жан-Робен.

Бастиан повернулся к двери, но тут заметил еще одну деталь: квадратики с буквами были аккуратно разложены вокруг целого бокала (а осколки прежнего исчезли). Вот зачем Опаль приходила — поговорить с братом.

Одна.

— Давай быстрей! — раздраженно сказал Жан-Робен.

В ту же секунду Бастиан принял решение.

— Я останусь здесь.

— Что?!

— Я подожду ее… Она еще может вернуться.

— Но ты можешь подождать внизу! И потом, тебе нельзя оставаться здесь! Об этом не может быть и речи! Я вообще не должен был тебя сюда приводить!

— Я остаюсь! — твердо повторил Бастиан.

Его глаза уже привыкли к полусумраку, и он разглядел, что красивое, чуть андрогинное лицо Жан-Робена перекошено от гнева. Однако он понимал, что у того нет выбора: либо остаться здесь и пропустить урок, либо оставить Бастиана одного.

Жан-Робен выбрал второе и с силой хлопнул дверью. Бастиан остался один — со свечой, бумажными квадратиками, пентаграммой… и белыми тенями, неслышно вокруг него роившимися.