Не дрогни - Стивен Кинг

7

Джону Акерли нетрудно найти то самое «мистическое собрание, где гаснут свет и зажигают свечи». Оно называется Сумеречный Час и проходит в подвале церкви в Апсале. Он едет туда, особо ни на что не надеясь, но надеясь хотя бы на крупицу информации, которую сможет передать Холли. Если ничего не найдёт – не беда, всё равно сможет «вернуться на исходную», как говорят в программах реабилитации.

Собрание оказывается неплохим. Джон слушает, но больше наблюдает, приглядываясь к старожилам. Насчитывает с полдюжины. После собрания разговаривает с несколькими, спрашивает, не помнят ли они человека, представлявшегося как Триг. Двое вспоминают – очень смутно.

Одна из старых баек, что ходят по таким собраниям, гласит: «У алкашей и наркоманов вшит механизм забывания». И это правда.

– Конечно, помню его, – говорит Робби М. – С бородой был. А потом, кажется, сбрил. Может, уехал куда-то.

Робби ходит с двумя тростями. Он медленно, с усилием добирается до церковной кухни, где наливает себе последнюю бумажную чашку кофе. Джон содрогается при мысли, насколько крепким может быть напиток со дна четырёхгаллонного бака.

– Что-нибудь в нём запомнилось? – спрашивает он.

– Да вроде нет. Белый, средних лет – плюс-минус, примерно твоего роста.

– А что интересует?

– Пытаюсь найти его для одной подруги.

– Не помогу. Майк «Большая книга», может, и мог бы, но он умер.

«Я знаю, – не говорит Джон. – Я его нашёл».

Он уверен: у Холли нашлась бы ещё куча вопросов, но сам не может придумать ни одного. Он благодарит Робби и направляется к выходу.

– Обычно представлялся как Триг, но иногда говорил Триггер. Как лошадь.

Джон останавливается.

– Какая ещё лошадь?

– Лошадь Роя Роджерса. Ты слишком молод, не застал. Пару раз, это давно было, он назывался своим настоящим именем.

– Какое у него было настоящее имя?

– Я же говорю – давно это было. Какая теперь разница?

– Может быть, разница есть. Может быть, большая.

– Кажется, Джон. Как у тебя, – говорит Робби, отпивая глоток, морщится. – Хотя, может, Рон. – Он почесывает морщинистую шею. Потом, с сомнением: – А может, Вон?

Джон берёт салфетку, лежащую рядом с кофейным баком, и пишет на ней свой номер.

– Если что-то ещё про него вспомнишь – позвони, ладно?

Робби подмигивает:

– Он должен твоей подруге денег? В этом дело?

– Что-то вроде. Береги себя, Робби.

Он наблюдает, как старик прячет салфетку в задний карман своих поношенных рабочих брюк Дикки – туда, где она наверняка будет забыта.

8

Джером смотрит поздний баскетбольный матч по телевизору, когда получает сообщение от сестры.

Барбара: Сможешь завтра заехать за Бетти в Минго? Она хочет проверить сценические костюмы с костюмершей.

Джером: Конечно. Уже в расписании.

Барбара: Она сказала – забери её оттуда в 17:30 и отвези в «Гарден-Сити-Плаза». Её потом забирают в Дингли-парк на каком-то шикарном кабриолете. Кажется, с мэром. Она говорит, ты тоже должен поехать!

Джером: Окей. Кстати, ты в тех узких штанах – огонь.

Барбара: Замолчи.

Джером пишет Джону Акерли, не спит ли тот ещё.

Джон: Ага. Был на собрании. Сейчас смотрю матч с «Кавсами».

Джером: Я тоже. Игра – так себе.

Джон: Вообще.

Джером: Забрать тебя завтра в пять? А ты тогда поведёшь мою машину до стадиона?

Джон: Окей, без проблем. Забери меня у «Хэппи».

«Кавалерс» тем временем с разгромом проигрывают на выезде.

Джером выключает телевизор и идёт спать.

 Глава 20

1

5:30.

Холли плохо спит, если не в своей постели, а стресс от роли телохранителя Кейт окончательно сбил её режим. Она просыпается ещё до рассвета, но заставляет себя полежать спокойно и сделать утреннюю медитацию, прежде чем встать. Когда заканчивает, проверяет телефон – два новых сообщения.

Джон: Вчера вечером был на собрании в Апсале. Два старика вспомнили Трига. Никаких внятных описаний – белый, с бородой, потом, вроде, сбрил. Представлялся Тригом, иногда Триггером, как лошадь Роя Роджерса (вопросительный смайлик). Несколько раз, может, в начале трезвости, называл себя настоящим именем. Возможно, Джон. Или Рон. Или Дон. Или, может, Лон – как Чейни, бугагашеньки. Попробую ещё на следующей неделе.

Иззи: Молюсь о дожде, чтоб игру отменили.

Холли идёт к окну и раздвигает шторы. Солнце уже встаёт, не облачка на небе.

Она пишет Джону: Спасибо. Держи меня в курсе.

Иззи: Похоже, тебе не повезло.

И точно, Бу, это оказалось правдой.

2

На углу от отеля – Старбакс. Холли берёт американо и сэндвич на завтрак.

Она обожает, как кофе возвращает фокус утреннему миру.

Вообще-то она просто любит утро – это время, когда она чувствует себя настоящей собой.

Она идёт семь кварталов до Дингли-парка, чтобы взглянуть на поле, где её подруге сегодня предстоит либо прославиться, либо опозориться (возможно, слегка преувеличено, но в ней сейчас играет кофеин).

Трибуны пока пусты, линии фола почти стёрлись до неразличимости. Холли садится на нижний ярус и какое-то время сидит, подставляя лицо первым лучам солнца, впитывая атмосферу дня.

Молодой человек в бандане и поношенных джинсах подходит к ней и спрашивает, нет ли мелочи. Холли даёт ему пятёрку.

Он благодарит: «Спасибо, мэм» – и сердечно жмёт ей руку, прежде чем она успевает возразить. Когда он уходит, Холли обрабатывает руки антисептиком, ещё немного сидит и неторопливо возвращается в отель, по пути заглядывая в киоск и – о редкая роскошь! – покупает бумажную газету.

«Это лучшее время дня», – думает она. Подольше бы его сохранить. Но, конечно, как писал поэт, ничто золотое не держится вечно.

Холли, как опытный детектив, это знает.

3

Вернувшись в номер, она проверяет сообщения (новых нет), читает газету и пьет ещё одну чашку кофе (не как в Старбаксе, но сойдёт). В 8:30 она тихо стучит в дверь Кейт. Обе женщины на месте. Кейт делает заметки для выступления, которого, как выяснится позже, не будет. Корри – в спальне,