Не дрогни - Стивен Кинг

– Иди ты, папаша. Я не дрогну.

Он глубоко вдыхает два раза, настраивается, и забрасывает её в заднюю часть фургона. Её голова качается и падает на пол, перекатываясь на бок.

Она издаёт смутный вопросительный звук, потом начинает храпеть. В фургоне всё готово. Он переворачивает её на бок – это поможет, если ее начнёт тошнить – и связывает лодыжки клейкой лентой, взятой из многоразовой сумки Giant Eagle. Руки заводит за спину и связывает их лентой, которую также обвязывает вокруг талии и туго затягивает. Он хотел бы заклеить ей рот, чтобы если она проснётся, не смогла кричать, но есть риск, что она задохнётся, если ее будет тошнить, а в интернете говорится, что такое бывает после дозы пентобарбиталa.

Он потеет, как свинья.

Триг едва захлопнул дверь фургона Транзит, как подъезжает другая машина – чёрный седан Линкольн с табличкой на опущенном солнцезащитном козырьке: «АВТОМОБИЛЬ, ПРЕДОСТАВЛЕННЫЙ В ГОСТИНИЦЕ ГС ПЛАЗА». Из машины выходит Сестра Бесси – огромная, как броненосец в мадрасовом кафтане. С ней другая женщина – такая тощая, что больше похожа на набитую нитками куклу.

– Это босс площадки, – говорит Сестра Бесси своей тощей спутнице. – Не помню ваше имя, сэр.

Он чуть не ответил «Триг».

– Дональд Гибсон, мисс Брэди. – И тощей женщине: – Программный директор.

«А что, если она сейчас проснётся? Проснётся и начнёт кричать?»

– Мы просто собираемся посмотреть костюмы и проверить, не нужно ли их расширить, – говорит Сестра Бесси. – С тех пор как начались репетиции, я набрала пару фунтов.

– Скорее десять, – говорит тощая женщина. – Как только начинаешь петь, превращаешься в свинью из-за еды.

Её снежно-белое афро напоминает одуванчик.

– Это Альберта Уинг, мой костюмер и помощница по переодеванию, – добавляет Сестра. – И не надо говорить, что у неё язык развязан.

– Я говорю то, что думаю, – отвечает Альберта Уинг.

Триг вежливо улыбается, думая: «Вперёд, вперёд, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВПЕРЁД!» Машина из отеля начинает отъезжать, но Сестра Бесси кричит:

– Подождите! Подождите!

Водитель закрыл окна, чтобы включить кондиционер, но у Сестры такие лёгкие, что он слышит её. Загорелись стоп-сигналы, потом фары заднего хода. Окно водителя опускается.

Сестра достаёт из сумочки толстый кошелёк и вытаскивает купюру.

– За ваши труды, – говорит она.

– О, мадам, вам не нужно этого делать. Это входит в услуги отеля, – пытается возразить водитель.

– Настаиваю, – говорит она, протягивая купюру.

– Вот это по-настоящему жарко, – говорит Альберта Уинг Тригу.

– Она уже просыпается? Слышит нас?

– Действительно жарко.

– Такая погода – просто дрянь. Других слов нет. Что скажете, мистер Гибсон?

– Да, именно так.

Она кивает.

– Да, именно так. Ты сильно потеешь.

Чёрный Линкольн уезжает. Сестра Бесси возвращается.

– Ты так любезно подождал нас у двери, – говорит она. – Думаю, я проведу здесь большую часть дня.

Это был стук изнутри фургона? Или это его воображение? У Трига всплывает сумасшедшая, но яркая память о «Сердце-обличителе», где звук доносился из-под половиц. Как часы, завернутые в хлопок, писал По, – и почему он помнит это со старших классов школы? И почему вспомнил именно сейчас?

«Потому что все мои планы могут рухнуть из-за одного крика из этого фургона. Как миллиардный ракетный корабль SpaceX, взорвавшийся на старте».

– Может, даже вздремну, – говорит Сестра. – Великолепная гримёрка. Большой длинный диван. За свою жизнь я ночевала и в настоящих дырах.

– Господи, да, – добавляет Альберта Уинг. – Помнишь «Уайлд Билл» в Мемфисе?

– Вот это место! – смеётся Сестра. – Я пела, а один парень в первом ряду пролил всю свою выпивку себе на колени. Даже не поднялся!

Это был стук. Он уверен.

– Пойдёмте, дамы, прочь от палящего солнца.

Он ведёт их в кухню и видит на линолеуме одну из туфель Корри Андерсон. Он пинает её в тень у двери.

– Вы же знаете, что надо ехать на лифте на третий этаж, мисс Брэди, верно?

– О, я знаю своё дело, – отвечает она. – Два закона шоу-бизнеса: знай, как ориентироваться в зале, где поёшь, и никогда не теряй из виду свою сумочку. Пошли, Альби, через этот маленький кофейный бар.

– Мне нужно съездить по одному делу в другой конец города, – говорит Триг. – Пока меня нет, не дайте никому украсть столовые приборы.

Сестра Бесси смеётся. Альберта Уинг – нет. Даже в своём рассеянном состоянии Триг думает, что она женщина, которая смеётся редко, и что с того? Главное, что они уходят. С глаз долой.

На улице он слышит приглушённые крики из задней части фургона. Он открывает одну из дверей и видит, как проблемная женщина катается с боку на бок, пытаясь освободиться, и да – ее вырвало. Рвота на щеке и в волосах.

Он забирается в фургон, закрывает двери, достаёт из наволочки пистолет Таурус 22-го калибра. Прикладывает дуло к её груди.

– Я могу заставить тебя замолчать прямо сейчас. Никто не услышит выстрел. Ты этого хочешь?

Она мгновенно замолкает, глаза широко раскрыты и полны слёз.

– Чего ты хочешь? – бормочет.

– Ты можешь выжить, – говорит он, хотя это ложь. – Но ты должна быть спокойна.

Он прячет пистолет в карман пиджака и отрывает полоску скотча с рулона.

Она понимает, что он собирается сделать, и отворачивает голову в сторону.

– Нет! Пожалуйста! У меня заложен нос от рвоты! Если ты закроешь мне рот, я задохнусь!

Он достаёт запасной шприц (в его столе есть и другие, полностью заряженные). В одной руке шприц, в другой – скотч.

– Что выберешь? Если, конечно, хочешь продолжать жить.

Что если Сестра Бесси выйдет, пока он возится с этой проблемной женщиной? Если Сестра Бесси захочет чего-то ещё? Звёзды всегда чего-то хотят. Бутылку воды, свежие фрукты, шоколад, какого-то чёртова массажиста...

Корри кивает в сторону