Посчитай до десяти - Карен Роуз

— Мой отец. Его очень грела мысль о том, что в зятьях у него будет ходить сам Гай Лекруа. Думаю, с его точки зрения, это было лучшее, что я сделала за всю свою жизнь.

Рид нахмурился, услышав в ее голосе горечь и враждебность.

— Это лучше, чем стать полицейским?

— Для него я никогда не была полицейским. Я была просто… девчонкой. — Она выплюнула последнее слово, как ругательство. — Годной только на замужество. И если в результате моего замужества он получит хорошие места на хоккейном матче, тем лучше.

Рид потянулся к тумбочке и взял с нее старую цепочку с личными знаками. Ему сразу показалось странным, что она носит их, хотя никогда не служила в армии. Он поднес их к свету. Митчелл, Роберт Б.

— Это его знаки. Почему ты их носишь, если так его ненавидишь?

Она нахмурилась.

— Твоя мать… Все знали, что она тебя бьет, или она носила маску любящей мамочки, которую и демонстрировала окружающим?

Страстное желание все выяснить, побуждавшее Рида задавать вопросы, неожиданно исчезло.

— Миа, твой отец… он…

Она отвела взгляд, но почти сразу снова посмотрела Риду в глаза. Однако теперь в ее взгляде читались грусть и вина.

— Нет. — Но он не поверил ей, и при мысли о том, что именно с ней произошло, у него к горлу подступила тошнота. — Нет, — с нажимом повторила она. — В основном он бил меня. Когда напивался.

В первую секунду ему захотелось отодвинуться, чтобы не причинить ей боли, но он удержался. Понял, что так поступать нельзя. И проглотил горький комок, который жег ему горло. Думая, что ей это нужно, он коснулся губами ее виска и замер.

— Ты не обязана рассказывать все, Миа. Ничего страшного.

Но она продолжала, не отрывая взгляда от личных знаков, которые Рид по-прежнему держал в руке.

— Когда я была маленькой, я часто думала: если я буду достаточно ловкой, достаточно умной, достаточно хорошей… то он бросит пить. Станет нам отцом — таким отцом, каким прикидывался для всего остального мира. Я была лучшим атлетом школы, звездой. Я верила, что это вылечит его равнодушие. Когда я поняла, что он никогда не изменится, спортивные состязания стали моим пропуском на свободу.

— Ты поступила в колледж благодаря спортивной стипендии, — вспомнил он. — Ты получила свободу.

— Да. Но Келси осталась дома, и у нее постепенно срывало крышу. — У нее задрожали губы, и он спросил себя: о чем она умалчивает? — Она предпочла наказать Бобби именно так. Она не могла заставить его бросить пить, но она могла поставить его в неловкое положение перед знакомыми, а если Келси что-то взбредет в голову, она пойдет до конца.

«Фамильная черта», — подумал Рид.

— И у нее начались проблемы.

— О да. Она подружилась с наркоманом по имени Стоун. Я пыталась остановить ее, но она… она больше не хотела иметь со мной ничего общего. К тому времени, когда ей исполнилось семнадцать, она подсела на наркотики. В девятнадцать она попала в тюрьму. В течение первых трех лет заключения она отказывалась видеться со мной. Потом согласилась, и… — Она не закончила и тяжело сглотнула. — Она — все, что у меня осталось. Если Марк не сможет добиться ее перевода…

— Марк Спиннелли когда-нибудь тебя обманывал?

— Нет. Я доверяю ему больше, чем любому другому человеку, которого когда-нибудь знала. Кроме, возможно, Эйба. — Она тяжело вздохнула. — И, наверное, тебя. Я рассказала тебе то, чего говорить не стоило.

В нем что-то дрогнуло.

— Я никому не скажу. Обещаю.

— Я тебе верю. Думаю, сегодняшний день гораздо сильнее выбил меня из колеи, чем хотелось бы. Сказать по правде, я терпеть не могу, когда в меня стреляют. — Она щелкнула по личным знакам в его руке. — Но я ведь не ответила на твой вопрос. В тот день, когда я получила значок, отец повел меня вместе со своими друзьями-полицейскими в их бар. Тогда я стала одной из них. Частью… чего-то. Ты понимаешь, что это означает?

Он кивнул. Быть частью сплоченного и дружного коллектива, когда ты так долго был один… Он испытал это чувство в семье Соллидеев, затем — в Отделе пожарной охраны. Потом — с Кристин.

— Ты словно стала частью семьи. Наконец-то.

— Ага. Как бы там ни было, Бобби чувствовал себя как рыба в воде и постоянно хвастался. «Сегодня большой день», — сказал он. И перед всеми вручил мне свои личные знаки. Сказал, что они оберегали его в Наме, и он надеется, что они станут оберегать меня в полиции. И что мне было делать? Я выросла с этими парнями, но ни один из них даже не догадывался о том, что происходило в нашем доме на самом деле.

— Или они предпочли не догадываться, — пробормотал он.

Она пожала плечами.

— Кто знает? Так или иначе, но я надела их, собираясь попозже снять, а по пути домой попала в аварию. Моя машина превратилась в груду железа, я не получила ни единой царапины. И я подумала: черт побери, возможно, эти личные знаки действительно приносят удачу! И за все эти годы мне столько раз везло, что я даже сосчитать боюсь.

Он поцеловал ее плечо, рядом со старым шрамом.

— Мерфи рассказал мне о другом случае. Когда застрелили твоего первого напарника. Он сказал, что они чуть не потеряли тебя.

— И тогда мне тоже просто повезло. Пуля угодила мне прямо сюда. — Она коснулась живота. — Прошла насквозь, не задев ни одного важного органа. Именно тогда я узнала, что у меня всего одна почка. Я родилась такой, поэтому на пути пули ничего не оказалось. Она прошла навылет, и уже скоро я была как новенькая. — Она отвела взгляд. — А Рей умер. После этого мне пришлось добавить к личным знакам Бобби свой: о том, что у меня нет почки. Несколько раз я почти решилась на то, чтобы отказаться от знаков, но так этого и не сделала. Наверное, я слишком суеверна и никогда их не сниму.

Она повесила брелок с гравировкой о необходимости особого медицинского наблюдения позади личных знаков отца. Рид спросил себя: осознает ли она, что поступила так?

— Или, возможно, какая-то часть тебя все еще хочет угодить отцу, — заметил он, и ее взгляд тут же стал равнодушным. Она осторожно вернула цепочку на шею.

— Ты похож на Дейну. И возможно, ты прав. А в этом, лейтенант Соллидей, и заключается настоящая причина того, что я не хочу никаких обязательств. Я слишком испорчена, и обязательства меня просто убивают.

Она откатилась в сторону и села на край кровати, одна. И его сердце чуть не разорвалось.

— Миа, мне очень жаль.

— Правда? — резко спросила она.

— На этот раз, да. Я… — Зазвонил ее мобильный. — Черт возьми!

Она схватила телефон с тумбочки.

— Это Спиннелли. — Не спуская глаз с Рида, она ответила на звонок. — Митчелл. — Она выслушала сообщение и резко выдохнула. — Я позвоню ему. Мы будем там минут через двадцать. — Она захлопнула телефон. — Одевайся.