Средство убеждения - Ли Чайлд

Десять лет назад мне пришлось ждать его восемнадцать часов. Я ни на секунду не усомнился в том, что он придет. Я просто сидел в кресле, положив на колени «рюгер», и ждал. Я не заснул. Ни разу не сомкнул глаз. Просто сидел. Всю ночь. Все следующее утро. Полдень приблизился и миновал. Я сидел и ждал Куинна.

Он приехал ровно в два часа дня. С дороги донесся шум машины, сбавляющей скорость. Я встал, держась подальше от окна, и увидел, как к дому сворачивает красный «понтиак», взятый напрокат. Через лобовое стекло я отчетливо разглядел Куинна. Свежий, опрятный. Аккуратно расчесанные волосы. Голубая рубашка с расстегнутым воротником. Куинн улыбался. Машина проехала за дом и, прошуршав гравием, остановилась у кухни. Я вышел в коридор. Прижался к стене рядом с дверью на кухню.

Я услышал, как в замке повернулся ключ. Распахнулась дверь. Протестующе завизжали петли. Куинн оставил дверь открытой. Снаружи доносился шум двигателя, работающего на холостых оборотах. Куинн его не заглушил. Значит, он не собирался здесь задерживаться. Я услышал шаги по линолеуму кухни. Быстрые, легкие, уверенные. Поступь человека, знающего о том, что он ведет игру по крупному, и уверенного в близком выигрыше. Куинн шагнул в дверь. Я ударил его локтем в висок.

Он рухнул на пол навзничь, и я зажал ему горло. Отложил «рюгер» и обыскал его. Он был без оружия. Я убрал руку, Куинн поднял голову, но я швырнул его назад ударом каблука под подбородок. Куинн ударился затылком об пол, и его глаза вылезли из орбит. Пройдя на кухню, я закрыл входную дверь. Вернулся в коридор и, схватив Куинна за запястья, протащил в гостиную. Опустил за пол и похлопал по щекам. Направил «рюгер» ему в лицо и стал ждать, когда он придет в себя.

Его глаза, открывшись, сначала сфокусировались на пистолете, затем на мне. Я был в форме, со знаками отличия, нашивками со всей прочей мишурой, так что Куинн сразу же понял, кто я такой и почему здесь.

– Подождите, – сказал он.

– Зачем?

– Вы совершаете ошибку.

– Вот как?

– Вы все не так поняли.

– Разве?

Он кивнул.

– Они были продажными.

– Кто?

– Фраскони и Коль.

– Правда?

Куинн снова кивнул.

– А затем он попытался ее обмануть.

– Как?

– Мне можно сесть?

Я покачал головой. Не убирая пистолет.

– Нет.

– Я проводил одну операцию, – быстро заговорил Куинн. – Работал вместе с государственным департаментом. Мы проверяли посольства недружественных стран.

– А что насчет девочки Горовского?

Он нетерпеливо тряхнул головой.

– Идиот, с этой чертовой девчонкой ничего не произошло. Горовский должен был играть свою роль, только и всего. Все было подстроено. На тот случай, если его будут проверять. К таким вещам мы готовимся досконально. Вдруг у кого-то возникнут подозрения, и он начнет копать глубже. Мы позаботились обо всем. За нами могли вести слежку.

– Что насчет Фраскони и Коль?

– Они знали свое дело. Вышли на меня довольно быстро. Решили, что я преступник. Что меня очень обрадовало. Это означало, что я играю свою роль так как надо. Затем все пошло наперекосяк. Фраскони и Коль обратились ко мне и предложили затормозить расследование, если я им заплачу. Сказали, что это даст мне время покинуть страну. Они думали, я намереваюсь это сделать. Тогда я решил, а почему бы им не подыграть? Ибо кто может знать наперед, какая рыба попадется в сети? А чем ее больше, тем веселее, разве не так? Поэтому я сделал все так, как они просили.

Я молчал.

– Расследование продвигалось медленно, не так ли? – продолжал Куинн. – Не сомневаюсь, вы обратили на это внимание. Оно тянулось неделя за неделей. Очень медленно.

Медленно как улитка.

– Затем настало вчера, – продолжал он. – Я схватил за шкирку сирийцев, ливанцев и иранцев. Настал черед иракцев, а это уже была крупная рыба. Поэтому я решил заодно схватить за шкирку и ваших ребят. Они приехали ко мне за последней выплатой. Сумма должна была быть большой. Но Фраскони захотел забрать себе все. Он ударил меня по голове. Я потерял сознание, а когда очнулся, увидел, что Фраскони уже расправился с Коль. Это был настоящий сумасшедший, поверьте. У меня в ящике письменного стола лежал пистолет, и я убил Фраскони.

– Почему вы обратились в бегство?

– Потому что я испугался. Я всю жизнь прослужил в Пентагоне. Ни разу в жизни не видел кровь. И я не знал, сколько ваших еще замешано в этом деле. Возможно, Фраскони и Коль были не одни.

Фраскони и Коль.

– Вы оказались на высоте, – одобрительно заметил Куинн. – Вы приехали прямо сюда.

Я кивнул. Вспоминая восьмистраничную биографию, составленную безукоризненным почерком Коль. Профессия родителей, дом, где вырос.

– Кому это пришло в голову? – спросил я.

– Первому? Разумеется, Фраскони. Он же был старшим по званию.

– Как ее звали?

У него в глазах мелькнула искорка страха.

– Коль.

Я снова кивнул. Коль отправилась производить арест в парадной форме. Черная полоска с фамилией на правой стороне груди. «Коль». Как требует устав: «Полоска с фамилией женщины-военнослужащего располагается горизонтально справа на расстоянии от одного до двух дюймов от верхней пуговицы мундира, в зависимости от индивидуальных особенностей фигуры». Куинн прочитал фамилию, как только Коль вошла в дверь.

– А имя?

Куинн задумался.

– Не помню, – признался он.

– А как звали Фраскони?

«Полоска с фамилией мужчины-военнослужащего располагается по центру клапана правого нагрудного кармана на одинаковом расстоянии от шва и пуговицы».

– Не помню.

– А вы попробуйте.

– Я не смогу вспомнить. Это ведь ничего не значащая мелочь.

– Три из десяти. Тройка.

– Что?

– Ваша общая оценка – тройка. Очень плохой результат.

– Вы о чем?

– Ваш отец работал на железной дороге, – продолжал я. – Мать сидела дома. Ваше полное имя – Фрэнсис Ксавье Куинн.

– Ну и что?