Медведь и Дракон - Том Клэнси

Через десять минут московское донесение вложили в кодированный телефакс, и он отправился в Лэнгли – а для того, чтобы ЦРУ не присвоило себе заслуги ФБР, печатная копия была послана с курьером в Белый дом, где её передали доктору Бенджамину Гудли, который, несомненно, покажет её президенту перед ланчем.

* * *

Их связь стала настолько тесной, что он уже узнавал её стук в дверь. Номури поставил свой стакан с виски и вскочил, чтобы открыть дверь меньше чем через пять секунд после её первых сексуальных тук-тук.

– Минг, – сказал Чёт.

– Номури-сан, – было ответное приветствие.

Он втянул её в комнату, закрыл и запер дверь. Затем поднял девушку в страстном объятии, которое было притворным меньше чем на три процента.

– Значит, тебе нравятся японские колбаски, верно? – потребовал ответа Номури с улыбкой и поцелуем.

– Ты даже не улыбнулся, когда я сказала это. Разве я плохо пошутила? – спросила она, пока он начал расстёгивать пуговицы на её одежде.

– Минг. – Тут он заколебался и попытался произнести слово, которое выучил в течение дня. – Бау-бей, – сказал он, что переводилось как «любимая».

Девушка улыбнулась при этом слове и ответила: Шинг-ган, что переводилось буквально «сердце и печень», но в контексте означало «душа и сердце».

– Любимая, – сказал Номури после поцелуя, – неужели ты рекламируешь наши отношения у себя в офисе?

– Нет, министр Фанг может не одобрить этого, но остальные девушки в офисе не будут, наверно, возражать, если узнают, – объяснила Минг с кокетливой улыбкой. – Впрочем, это трудный вопрос.

– Тогда зачем рисковать, произнося такую шутку, если только ты не хочешь, чтобы я ненароком выдал тебя?

– У тебя нет чувства юмора, – заметила Минг, сунула руки под его рубашку и погладила грудь. – Но не беспокойся, все в порядке. У тебя имеются другие вещи, нужные мне.

Прошло время, и настал момент, когда можно говорить о деле.

– Бау-бей?

– Да?

– Твой компьютер все ещё работает хорошо?

– О да, – заверила его Минг сонным голосом. Его левая рука нежно ласкала её тело.

– Кто-нибудь из других девушек в офисе пользуется своими компьютерами для просмотра сети?

– Только Чаи. Фанг пользуется ею так же, как пользуется мной. Между прочим, она нравится ему больше. Он считает, что её рот лучше моего.

– Вот как? – спросил Номури, смягчая вопрос улыбкой.

– Я ведь говорила тебе, что министр Фанг – старый человек, иногда ему требуется специальное поощрение, и Чаи не возражает. Она говорит, что Фанг напоминает её дедушку, – сказала Минг.

Это вызвало у американца мысленную гримасу отвращения и ничего больше.

– Значит, все девушки у вас в офисе обмениваются впечатлениями о своём министре?

Минг засмеялась. Это было очень забавно.

– Конечно. Мы все участвуем в этом.

Проклятье, – подумал Номури. Ему всегда казалось, что женщины более… скрытны, что только мужчины хвастают своими завоеваниями в раздевалках, надевая носки.

– Первый раз, когда он сделал это со мной, я не знала, как себя вести, – продолжала она. – Тогда я обратилась за советом к Чаи. Понимаешь, она работает с министром дольше всех. Она посоветовала мне просто получать удовольствие и стараться, чтобы он был счастлив. Тогда я смогу получить от министра хорошее офисное кресло, такое же, как у неё. По-видимому, Чаи обслуживает его очень хорошо. В ноябре он подарил ей новый велосипед. Что касается меня, думаю, что нравлюсь ему только потому, что внешне немного отличаюсь от других девушек. У Чаи грудь больше, чем у меня, но мне кажется, что я красивее её. Зато у неё покладистый характер, и ей нравится этот старик. По крайней мере, больше, чем мне. – Она замолчала. – Мне не хочется получить новый велосипед таким способом.

* * *

– Что это значит? – спросил Робби Джексон.

– Ну, мы не до конца уверены, – признался директор ЦРУ. – Этот Фанг долго беседовал с нашим старым другом Чанг Хан Саном. Они говорили о торговых переговорах с нашей делегацией, которые начнутся завтра. Уже, – он посмотрел на часы, – через четырнадцать часов. Похоже, что они хотят от нас уступок вместо того, чтобы уступить нам. Они испытывают ещё большую ярость по поводу нашего признания Тайваня, чем мы полагали.

– Ничего не поделаешь, – заметил Райан.

– Джек, я согласен с твоими чувствами, но давай не будем слишком высокомерными, когда речь заходит об их позиции, – предложил Фоули.

– Ты начинаешь рассуждать, как Скотт, – сказал президент.

– Ну и что? Если тебе нужен в Лэнгли человек, который во всем будет с тобой соглашаться, ты сделал неправильный выбор, – возразил директор ЦРУ.

– Ладно, Эд, ты прав, – признался Джек. – Продолжай.

– Джек, нам нужно предупредить Ратледжа о том, что КНР не понравится его позиция. Они вряд ли согласятся пойти на значительные уступки в области торговли.

– Ну что ж, Соединённые Штаты Америки тоже не пойдут на уступки, – сказал Райан, обращаясь к своему директору Центрального разведывательного управления. – И теперь мы снова возвращаемся к тому, что им нужны наши деньги больше, чем нам – их товары.

– А не может быть, что всё это подстроено? Я имею в виду эту информацию, – спросил вице-президент Джексон.

– Ты хочешь сказать, что они используют этот источник в качестве канала для передачи дезинформации? – спросила Мэри Патриция Фоули. – По моей оценке, вероятность этого практически равняется нулю. Так близко к нулю, как только может быть в реальном мире.

– МП, почему ты так уверена? – спросил президент Райан.

– Не могу ответить на этот вопрос здесь, но я уверена, – ответила Мэри Пэт, поставив мужа в неловкое положение, как заметил Райан. В разведывательном сообществе редко случается, когда кто-то проявляет такую уверенность, но Эд всегда был осторожным человеком, а Мэри-Пэт склонна рисковать. Она относилась к своим агентам, как мать к детям, Райан восхищался её лояльностью, даже когда приходилось напоминать себе, что это не всегда реалистично.

– Эд? – спросил Райан, чтобы окончательно убедиться.

– В этом я полностью согласен с Мэри. Я считаю этот источник покрытым золотом и с медным дном[49].

– Значит, этот документ представляет точку зрения их правительства? – спросил Джексон.

Фоули удивил вице-президента, энергично покачав головой.