Игра 14.0 - Урсула Познански

— Новости? Нет. Это по поводу Пауля. Я знаю, ты зол на него…

— Это еще очень мягко сказано. — Бастиан попытался скрыть облегчение и радость.

— …И на нас. Конечно, ты имеешь на это полное право. Но погляди на это иначе: Пауль просто попытался сделать все возможное, чтобы сблизиться со своим отцом. Теперь вся эта история с твоим похищением позади. Пауль никогда не хотел, чтобы с тобой случилось что-то серьезное…

— Да брось, — Бастиан крепче сжал руку Айрис, — хватит его выгораживать. Ты совершенно точно знаешь, что Пауль всё продумал, чтобы выполнить свой план. И он даже не захотел марать руки; если бы все пошло наперекосяк, он бы стоял в стороне, такой милый и невинный…

— Но…

— Хуже всего то, что он пожертвовал Айрис. Она уже несколько месяцев скрывается от Симона, этого чокнутого садиста, а Пауль решил выдать ее ему.

Ларс направил луч фонарика в сторону ручья, растекшегося жидким переливчатым серебром.

— Смотря как на это взглянуть. Он удержал Симона месяц назад, не дал ему схватить Айрис на ярмарке.

По телу девушки пробежала дрожь.

— Я знала. Я его видела.

— Да. Пауль попросил Симона подождать, а заодно оказать ему одну небольшую услугу — за это он получил бы не только тебя, но и кучу бабок. — Ларс смотрел на землю под ногами. — И ты прекрасно знаешь, что Пауль хотел, чтобы ты уехала вместе со Штайнхеном и остальными.

— А ты? — Бастиан был по горло сыт речами в защиту Пауля. — Тебя, конечно, привлекли деньги, так?

— Прежде всего я хотел помочь Паулю. До этого он очень часто меня выручал… к тому же ничего плохого мне делать не пришлось. Только исчезнуть. Мы с Сандрой отвечали за спецэффекты. — Ларс ухмыльнулся? Да, похоже, что так. — Мы раскопали могилы, подбросили в еду личинки, издавали жуткие звуки в подземелье и прятали для вас послания. В последний момент Пауль решил предупредить и Айрис — хотел, чтобы она была начеку.

— О да, очень осмотрительно с его стороны. Значит, вы с Сандрой вообще не сидели в ямах?

— Нет, сидели, но только в самом конце. Ну и так, время от времени забирались туда, но ненадолго, чтобы поддержать Варце, иначе он бы совсем свихнулся. Почти всё время мы прятались в подземелье, рядом со склепом. С приборами ночного видения там вовсе не так темно.

Приборы ночного видения. Так вот что гудело в ту ночь, когда исчезла Сандра, и потом, в подземелье. Что ж, теперь ясно. У них определенно имелось нехилое преимущество перед теми, кто даже спичками пользоваться не мог.

— А зачем вы посадили в яму Варце? Только потому, что в проклятии говорится, будто земля поглотит людей?

— Нет. Для этого хватило бы и нас с Сандрой. Но в первый день, во время грозы, он искал, где укрыться от дождя, и чуть не обнаружил подвал. А с этим надо было повременить! Я хотел отвлечь Варце, но тут Симон огрел его палкой по голове. — Ларс наморщил лоб. — Он настоящий выродок. Я буду рад, если мне никогда больше не доведется иметь с ним дело. Знаете, что он вчера мне рассказывал? Что он отравил кошку Томми.

Айрис тревожно заерзала.

— Кто такой Томми?

— Ах да! Вы же его вообще не знаете. Ну, до сих пор он особо никаких дел с нашим отрядом не имел. Мы дружим с Томми, потому что все трое воспитывались в одной приемной семье. Первоначально он тоже собирался отправиться вместе с нами и даже участвовал в разработке плана, но, похоже, не верил, что Паулю в самом деле удастся воплотить задуманное в жизнь. За неделю до поездки он внезапно вышел из игры — посчитал, что мы поступаем неправильно.

Спасибо, Томми.

— У него мог быть номер моего мобильника?

Ларс пожал плечами.

— Понятия не имею. — Он встал. — Я могу понять, что ты ненавидишь всех нас. Но Пауль, пожалуй, все же не такой подлец, как ты о нем сейчас думаешь. — Ларс провел рукой по волосам. — Для меня он давно уже как брат.

Вертолет прибыл почти одновременно со слабыми розовыми отсветами, начавшими озарять небо на востоке. Он не стал садиться, а завис над кронами деревьев; оттуда спустился санитар с носилками, на которые уложили Симона и втянули наверх. Затем на борт подняли профессора Штеффенберга, и вертолет улетел в сторону восходящего солнца.

Бастиан чувствовал такую усталость, какой не ощущал никогда в жизни. Он рад был бы повалиться на землю прямо тут и проспать двенадцать часов подряд, но еще больше ему хотелось отсюда выбраться.

Он проигнорировал завтрак, предложенный Паулем и состоявший из ржаных хлебцев и консервированной колбасы в банке, и предпочел отправиться в путь в компании Айрис. Сначала они заглянули в пещеру, где спрятали меч, а потом пошли к большой палатке — там их ждал багаж.

Разговаривали они мало — слишком сильно оба устали. И всё же Бастиан чувствовал, как что-то изменилось: что-то, прежде незримо сопровождавшее и окружавшее Айрис, вдруг исчезло. Настороженность, точно. Впервые за долгое время она могла быть уверена, что Симон отсюда далеко.

Они ненадолго задержались в палатке — только переодеться и собрать рюкзак Бастиана, — и зашагали дальше.

Оползень. Видно было, что по нему недавно кто-то уже карабкался. Видимо, это были Штайнхен, Лисбет и остальные. Они уже возвращаются домой, едут в поезде, спят.

Сразу за оползнем дорога понемногу уходила под уклон. Они прибавили шаг — притормаживать здесь было трудно. Вот и место, где их высадили из джипа. Это случилось пять дней назад; теперь им казалось, что прошло пять месяцев.

Дальше, дальше. Теперь они шли по хорошей дороге, что заметно облегчало путь. А потом…

Бастиан остановился и взял Айрис за руку.

— Слышишь это?

— Что это такое?

— Автомобиль. — Он уселся на пень, запрокинул голову и рассмеялся. — Слава Богу! Автомобиль!

Через полчаса они достигли шоссе. Какой-то сердобольный фермер посадил их на свой трактор и довез до ближайшей деревни, оттуда до железнодорожного вокзала ходил автобус.

Они всматривались в местность, по которой проезжали. Все чаще попадались дома, становились всё выше, просторнее. Мелькали линии электропередачи. Супермаркеты. Придорожное кафе. С каждым километром шоссе, который они миновали, Бастиан понемногу успокаивался.

— Я рад, что Средневековье позади, — пробормотал он.