Игра 14.0 - Урсула Познански

— Лучше бы в кафе заглянула.

Айрис удивленно открыла рот.

— Ты хочешь сказать, он был…

— Именно. Сегодня вечером. Вначале звонки по мобильнику каждые десять минут, потом сам Пауль собственной персоной.

Бастиан откинулся на спинку кресла.

— Чего он хотел?

— Заключить мир, думаю.

И сунуть мне под нос свидетельство о происхождении.

— И что? Вы заключили мир?

— Не знаю. — Это была чистая правда. Он не любил Пауля. Впрочем, и ненависти к нему Бастиан не испытывал, по крайней мере, пока не испытывал. — Может быть, состоялось что-то вроде перемирия. Пока что мы не собираемся сокращать дистанцию.

Айрис сняла с Бастиана очки, нацепила их себе на нос и воздела указательный палец, явно собираясь поучать.

— Не стоит ради меня уподобляться ангелу мести.

Он притянул ее к себе, поцеловал; девушка вздохнула.

— Значит, Пауль опять был прав, — констатировал он, когда поцелуй наконец закончился.

— И ты сейчас говоришь это… почему?

— Он сказал, что ты его лучше поймешь, чем я. Потому что, в отличие от меня, слабака, знаешь, какой тяжелой может быть жизнь.

Айрис задумалась.

— Кое-что я действительно понимаю. Да. — Девушка моргнула, сняла очки и положила их на стол. — Можешь спокойно заключать с ним мир, — сказала она и провела пальцами по бровям Бастиана. — Но не доверяй ему. Впрочем, он тоже не будет тебе доверять.

Она резко встала.

— Так. Голод. Брошу-ка я твою добычу в микроволновку. Сам-то ты что-нибудь хочешь?

Бастиан покачал головой. Позевывая, бросил взгляд на книги, громоздившиеся на журнальном столике, и решил сегодня устроить выходной.

— Доро я тоже встретила! — крикнула она из кухни.

— О господи.

— Вот, я так же отреагировала. Она сказала, что мне следовало бы поблагодарить ее.

— Что-что?

Он услышал смех Айрис.

— Я тоже сочла это нахальством. А еще она полагает, что судьба теперь повернулась ко мне лицом. Судьба возлюбила меня, считает Доро.

Бастиан пришел к Айрис на кухню и обнял ее.

— Может, это и верно. Пауль ведь тоже мне кое-что рассказал.

Она повернулась у него в объятиях.

— Да?

— Симона поместили на лечение в психиатрическую клинику. Там он напал на медсестру, а теперь они не хотят выпускать его на свободу в ближайшее время.

Мысленно Бастиан представлял, что Айрис засияет от счастья, но девушка, похоже, не очень-то обрадовалась.

— Он все равно однажды может появиться у нас под дверями, — произнесла она. — Даже если врачи когда-нибудь поверят, что он вылечился, — они ведь могут ошибиться.

Конечно, Бастиан это знал. Воспоминание о сцене, разыгравшейся в подвале, моментально ожило в его душе. И то, как могли бы повернуться события, — тоже.

— Это тебя мучает? — спросил он.

Пропищала микроволновка на буфете.

— Что именно?

— Что мы не дали ему истечь кровью?

Айрис повернулась, отошла в сторону, взяла кухонное полотенце и достала тарелку с горячей лазаньей. Она отнесла ее в комнату и уселась за стол, по-прежнему не сказав ни слова.

— Нет, — сказала она наконец. — Хотя в последние недели бывало и такое, что я в этом сомневалась. Но если выбирать между жизнью и смертью, то, когда есть хоть малейшая неуверенность, надо делать выбор в пользу жизни. Мне так кажется. Ладно, хватит болтать, приятного аппетита.

Она вилкой разделила лазанью на мелкие кусочки и дунула на них, чтобы остудить.

После ужина Айрис принесла из прихожей арфу.

— Ты хочешь еще позаниматься? — удивился Бастиан.

— Нет. Садись сюда и слушай.

Девушка поудобнее расположила арфу у себя на коленях, сыграла пару пассажей и начала исполнять что-то новое — какую-то пьесу, которая то увлекала своим весельем, то погружала в меланхолию, была то быстрой, то плавной, переходила от мажора к минору и обратно.

Закончив играть, Айрис с надеждой посмотрела на Бастиана.

— Прекрасно, — сказал он. — Просто великолепно. Ты раньше никогда этого не играла.

Она загадочно улыбнулась.

— Я и не могла. Я только что ее написала.

От удивления Бастиан не мог найти слов.

— Ты сочиняешь музыку?

— Да, если меня что-то вдохновляет.

Ага. Бастиан с надеждой выгнул бровь, но никаких пояснений так и не дождался.

— Тогда хотя бы позволь почаще тебя вдохновлять, — наконец попросил он. — Твоя новая пьеса могла бы стать моей любимой.

— Даже боюсь на это надеяться. Это ведь твоя пьеса.

— Моя?

Айрис отставила арфу, улыбнулась, приблизившись почти вплотную к Бастиану. Погладила его по волосам. Поцеловала в ухо.

— “Planxty Bastian”, — шепнула она.