Ты должна была знать - Джин Ханф Корелиц

– Увезла Генри в Коннектикут, – сообщила Грейс после минутной паузы. – У нас там домик. Правда, летний…

– Да, помню, у вас там была свадьба, – оживился Митчелл, разливая кофе по коричневым чашкам.

– Верно. Вы ведь, если не ошибаюсь, приезжали.

– Конечно… Тогда я еще пытался до него достучаться. Кстати, давай перейдем на «ты», мы ведь все-таки родственники.

– «Достучаться»? – переспросила Грейс. – В смысле?

– В смысле – наладить отношения с братом, – пояснил Митчелл. Он по-прежнему улыбался. Видимо, улыбка была для него выражением лица на все случаи жизни. – Я главный оптимист в семье, – прибавил Митчелл, подтверждая догадку Грейс. – Ничего не могу с собой поделать. Такой уж уродился. Увидел, что Джонатан женится на хорошей, умной девушке. Психологией интересуется, психологом стать собирается. Пришел в полный восторг.

Вот уж чего-чего, а восторга по поводу своей кандидатуры в качестве невесты Джонатана Грейс уж точно не ожидала.

– Подумал – теперь жена ему поможет, и Джонатан снова начнет общаться с мамой и папой. Он, конечно, велел нам не приходить на свадьбу…

– Мы вас пригласили, – озадаченно возразила Грейс. Она сама, лично подписывала приглашение.

– Да, но потом Джонатан позвонил и сказал, чтобы носа не казали. Но я, как оптимист, все равно притащился. Жаль, что пришлось уйти так рано. Надеюсь, понимаешь, что с удовольствием задержался бы подольше.

Как Грейс могла это понимать? Откуда она вообще могла знать что-то о чувствах Митчелла? Грейс пробурчала что-то невнятное и отпила маленький глоток кофе. Вкус у напитка был миндальный. От него Грейс почувствовала легкую тошноту.

– Но Джонатан сказал, чтобы я проваливал.

Грейс опустила чашку на стол.

– Что? Так и сказал?

Митчелл кивнул:

– Ну да. Сразу после церемонии. Подошел и сказал: «Молодец. Выступил. А теперь проваливай». Меньше всего хотелось устраивать на свадьбе сцену. Вот и ускользнул потихоньку. – Митчелл насыпал в кофе сахару и принялся размешивать. – Кстати, красивая была церемония. А как твоя подруга произнесла речь про твою маму! Даже прослезился. А ведь я тебя почти не знал, а маму твою вовсе ни разу не встречал. Но как твоя подруга все это говорила… сразу становилось понятно, сколько между вами нежности… и с мамой, и с подругой…

– Ее зовут Вита, – зачем-то пояснила Грейс. Про речь, которую Вита произнесла о маме, она не вспоминала уже довольно давно. Слишком тяжело – сначала потеряла мать, потом подругу. – Да, речь была очень трогательная.

– Значит, в Коннектикуте живешь? С Генри? А он что поделывает? В школу ходит?

– В местную среднюю, – ответила Грейс. – У него все хорошо. По-моему, новая школа Генри нравится даже больше старой. Завел друзей. Играет в оркестре.

– На каком инструменте? – спросила Наоми. Это были первые слова, которые она произнесла с тех пор, как села за стол.

– На скрипке. В Нью-Йорке серьезно занимался с преподавателем, – прибавила Грейс, будто хотела похвастаться, хотя на самом деле такого желания не испытывала.

– Узнаю нашу породу! – обрадовался Дэвид. – Еще один скрипач в семействе Сакс! Дед был клезмером[62]в Кракове. А дядя до сих пор играет, хотя ему уже за девяносто перевалило.

– Нет-нет, – покачала головой Грейс. – Генри играет классическую музыку. У него очень строгий учитель. Принимает только тех, кто… – Тут Грейс сообразила, как ее речи звучат со стороны, и смущенно запнулась. – Надеюсь, Генри не бросит занятия музыкой. Он очень талантливый. Кстати, – прибавила Грейс, – один наш сосед в Коннектикуте предложил научить Генри играть на скрипке что-то наподобие шотландской, англо-кельтской музыки. Вроде блюграсса[63].

– Блюграсс – дальний родственник клезмера! – обрадовался Дэвид. – Выходит, я оказался прав! У Генри будет бар-мицва?

Грейс пораженно уставилась на него. Как они вообще свернули на эту тему? Сидят тут и беседуют с Грейс о совершенно посторонних вещах, когда их сын убил женщину и сбежал, предоставив близким разбираться самим. Собственно, если бы не это, они бы вообще не встретились.

– Нет. Не планируем. Откровенно говоря, мы этот вопрос не обсуждали. А сейчас и вовсе не до того…

– Папа, – укоризненно покачал головой Митчелл. – Подумай сам. Тут такое творится, а Грейс все бросит и начнет готовить бар-мицву? Между прочим, ты очень правильно сделала, что увезла Генри в Коннектикут. И сама уехала. Но как же твоя работа?

– Я приостановила практику. Вполне возможно, открою новую. Я об этом думала. Только не в Нью-Йорке, там теперь ничего не получится.

– А живете, значит, в летнем домике?

– Да. Сразу отвечу на следующий вопрос – действительно, зимой там холодно. – Грейс обвела взглядом всех троих Саксов. Возможно, такого вопроса они задавать не собирались.

– Значит, дом не утепленный? – встревожилась Наоми. – Вдруг Генри простудится?

– Надеюсь, что нет. Надеваем много слоев одежды и ходим, как кочаны капусты. А когда ложимся спать, укрываемся сразу несколькими одеялами. – Грейс вздохнула. – Генри и раньше о собаке мечтал, а теперь еще сильнее. Говорит, эскимосы, чтобы не замерзнуть, спят с собаками.

– Ну так за чем дело стало? – ответил на это Дэвид. – Возьмите мальчишке собаку!

Грейс чуть было не сообщила по привычке, что у Джонатана аллергия. Именно по этой причине собаки у Генри так и не было. Впрочем, имелась и вторая проблема – пес по кличке Ворон, пропавший из этого самого дома, когда Джонатан и Митчелл еще были детьми. А потом родители принялись безо всяких причин винить Джонатана в исчезновении собаки, хотя она, строго говоря, принадлежала не ему, а младшему брату и следить за питомцем должен был Митчелл. С тех пор Джонатан собак недолюбливал. И все из-за некрасивого поведения родителей. Возможно, были и другие неприятные случаи, о которых Джонатан просто не рассказывал.

– У вас была собака, – сказала Грейс таким тоном, будто сообщала семейству Сакс новость. Можно было добавить еще многое, однако она решила воздержаться. – Джонатан рассказывал, что с ней случилось.

Тут все трое Саксов уставились на нее. Наоми и Дэвид переглянулись.

– Джонатан рассказывал про собаку? – растерянно переспросила Наоми.

– Секундочку, – вскинул руку Митчелл. Так бывает, когда водитель резко жмет на тормоза и инстинктивно пытается остановить бегущего у него перед самым носом пешехода. – Подожди… Можно задать один вопрос?