Последняя гостья - Меган Миранда

* * *

Она вспомнила обо мне в следующие выходные, после того как застала меня у них в ванной. Ночью на Брейкер-Бич сложили костер, пара машин укрылась за дюнами, все мы, остальные, прибыли пешком. Сумки-холодильники с яхт загрузили дешевым пивом. Спички поднесли к трухлявым корягам, выброшенным волнами на берег.

Наступившая тишина заставила меня обернуться, и я увидела ее. Ее присутствие я скорее ощутила, чем услышала.

— Приветствую, — произнесла она, словно только и ждала, когда я замечу ее.

Вокруг костра мы собрались целой толпой, но она обращалась только ко мне. Она оказалась ниже ростом, чем мне запомнилось, — может, просто потому, что была босиком. Шлепанцы она несла в левой руке; края ее свободных джинсовых шортов обтрепались, толстовка с капюшоном была застегнута на молнию от ночной прохлады.

— Значит, нет столбняка? И сепсиса тоже? Ого, да я сила.

Я показала ей руку.

— Похоже, я буду жить.

Она расплылась в широкой улыбке, сверкнув ровными белыми зубами под луной. Отблеск костра дрожал на ее лице, как тени.

— Сэди Ломан, — представилась она, протягивая руку.

Я чуть не рассмеялась.

— Знаю. А я Эйвери.

Она огляделась и понизила голос:

— Я была у себя во дворе за домом, увидела дым, и мне стало любопытно. На такие сборища меня никогда не приглашали.

— В сущности, ты ничего не потеряла, — заверила я, но покривила душой. Эти ночи на пляже означали для нас свободу. Способ претендовать на что-либо. Я рисовалась по привычке, но сразу же пожалела об этом. Все праздновали — окончание учебы, новую жизнь, — и я впервые задумалась, что я здесь делаю. Что привело меня сюда и теперь удерживало здесь. За пределами этого города начинались неизведанные и бескрайние дебри, но для такого человека, как я, «где угодно» могло с таким же успехом означать «нигде».

Мой отец вырос в Литтлпорте; после окончания местного колледжа он вернулся сюда с учительским дипломом, заранее зная, что так и поступит. Моя мать очутилась здесь по чистой случайности. Рулила по побережью, завалив заднее сиденье бэушной машины вещами и припасами — всем скарбом, какой только имелся у нее в этом мире.

Она говорила, что-то в этом месте заставило ее остановиться. Что ее притянуло нечто такое, от чего она не могла отказаться, за чем она гналась. Нечто, которое я позднее видела на множестве набросков в ее мастерской, сложенных на полки. Видела у нее на лице, пока она работала, меняла ракурс, точку обзора и снова вглядывалась. Будто был некий неосязаемый элемент, который она никак не могла уловить.

Красота ее законченных работ заключалась в том, что зритель видел не только изображение, но и ее намерение. Это ощущение чего-то недостающего и притягивало, заставляло подойти ближе в надежде, что удастся обнаружить его.

Но в том-то и состояла уловка этих мест: они заманивали тебя под фальшивыми предлогами, а потом отнимали у тебя все.

Сэди сморщила нос, оглядев происходящее у костра:

— Будет дождь, знаешь?

Я чувствовала это по воздуху, его влажности. Но погода держалась, и это было особенно приятно. Мы как будто бросали вызов природе.

— Может быть, — ответила я.

— Нет, точно будет. — И как будто она управляла погодой, я ощутила, как тяжелая и холодная первая капля плюхнулась мне на щеку. — Хочешь, вернемся? Мы успеем, если бегом.

Я посмотрела на ребят, с которыми вместе училась. Все поглядывали в мою сторону. Коннор сидел на ближайшем бревне и старательно делал вид, будто не замечает меня. Мне хотелось завизжать: у меня на глазах съеживался мой мир. А я с недавних пор, после всего, через что прошла, никак не могла избавиться от этого ощущения.

— Знаешь, есть короткий путь, — я указала на вырубленные в скале ступени, хотя с того места, где мы стояли, их было не разглядеть.

Она вскинула бровь, и я так и не догадалась, знала она о них с самого начала или я в тот вечер открыла для нее нечто новое. Но, когда я стала подниматься, она последовала за мной, хватаясь за камни по моему примеру. Когда мы добрались до верха утесов, дождь хлынул, и я увидела суматоху внизу, в отблеске костра, — тени разбегались по машинам, похватав холодильники.

Сэди сделала шаг назад и взяла меня за руку.

— Смотри не убейся, — сказала она.

— Что?

При лунном свете я отчетливо видела только ее глаза — большие и немигающие.

— Мы на самом краю, — объяснила она, повела взглядом в сторону, и я посмотрела туда же, хотя внизу был только мрак.

Мы были не настолько близко к краю, чтобы неверный шаг мог оказаться роковым, но я все равно отступила. Она схватила меня за запястье, и мы со смехом побежали под крышу на заднем дворе ее дома. И рухнули на диван под навесом патио, бассейн светился перед нами, океан шумел позади. Окна за нами не были освещены, она тихонько проскользнула в дом и вернулась с бутылкой какой-то дорогущей с виду выпивки. Я таких никогда не видела.

По периметру их двора горели янтарные лампы, в черной ограде с калиткой у бассейна — скрытая подсветка, и мы видели, как дождь льет стеной, будто отгораживая нас.

— Добро пожаловать в Брейкерс, — объявила она, взгромоздив облепленные песком ступни на плетеный столик перед нами. Будто и забыла, что всего неделю назад я обслуживала здесь вечеринку.

Я смотрела на ее профиль, поэтому заметила, как уголок ее губ загнулся кверху в понимающей улыбке.

— А что? — Она повернулась лицом ко мне. — Разве не так вы называете это место?

Я нерешительно моргнула. Подумала, что, может, это и есть ключ к успеху — извечный оптимизм. Умение проглотить обиду и обратить ее себе на пользу. Принимать все, даже это, и присваивать себе. Вновь присмотреться и заметить нечто новое. В этот момент я полностью уверовала в одно: моей маме она понравилась бы.

— Да, так, — подтвердила я, — просто… я ведь уже бывала здесь раньше.

Ее улыбка разрасталась, пока не достигла глаз, и тогда она чуть отклонила голову назад, как будто смеялась. Я чувствовала, как внимательно она за мной наблюдает. Если она и узнала свитер, который был на мне, то не упомянула об этом.

Она подняла бутылку, направляя ее сначала в мою сторону, потом к океану.

— Вот-вот. — Она отпила из бутылки и отерла губы ладонью.

Я думала о Конноре, который там, внизу, на пляже, меня старательно игнорировал. О бабушкином пустом доме, ждущем меня. Тишина, тишина.

Обхватив губами прохладное стекло, я сделала долгий глоток, мои нервы вспыхнули как в огне.

— Ну-ну, — ответила я ей, и она рассмеялась.

Мы продолжали пить прямо из бутылки, глядя, как сверкают молнии — вдали от берега, но настолько близко, чтобы наэлектризовать воздух. Самой себе я казалась проводом под током. Потянувшись за бутылкой, она сомкнула пальцы на моих и заземлила меня.