Лабиринт - Дмитрий Болотин

может прикрыть тылы. Жаль только, что у меня никого нет. Конечно, и Лёша, и Саша, и многие другие мои знакомые – тот же Владимир Семёнович – надёжные и приятные в общении люди, которые не оставят в трудный момент, но это не то. Я был по-настоящему близок лишь со своей женой, но она уже в прошлом. Ближе к разводу она неоднократно мне говорила, что я использую людей, и у меня никогда не было и не будет друзей. Разумеется, она пыталась меня уколоть, говоря такое во время очередной ссоры. Говорила это, пытаясь напугать тем, что после развода я останусь совсем один. Думаю, что ей бы действительно удалось меня этим напугать, если бы не одно «но», заключающееся в том, что даже если бы я и остался один, то одиночества я не боялся.

Однако после развода я начал всерьёз задумываться над тем, что она сказала. Что если она действительно права? Если отбросить всю ненависть, с которой она мне это говорила, и её мотивы меня запугать, то в сухом остатке её слов остаётся то, что у меня нет близких людей. Мне нравилось общаться с друзьями и коллегами, и я всегда был искренне рад совместным встречам, но если задуматься, то я никогда не проявлял сам инициативу повидаться и никогда не ловил себя на мысли о том, что, в принципе, имею желание увидеться с моими знакомыми или узнать, как у них дела. Со временем я всё чаще задумываюсь над тем, что, быть может, я так хорошо научился играть роль общительного и жизнерадостного человека, что смог убедить в этом не только окружающих, но и себя? Может, бывшая жена видела то, чего я сам не видел? Может, моё удовлетворение и радость от общения с друзьями и коллегами – это всего лишь маска, которая настолько прочно приросла ко мне, что я забыл, каково моё истинное лицо? Если это так, то это, пожалуй, и стало причиной развода. Наверное, ей сложно было верить человеку, который обманывает не только других, но даже себя. Будь это правдой, то я бы на её месте тоже подал на развод.

Тем временем по ту сторону иллюминатора уже начали виднеться первые звёзды. Давненько я не видел звёздного неба с земли – вечно облака с редкими проявлениями солнца днём. В самолёте прекрасно то, что ему безразлично то, что творится под ним: моросящий дождь, мокрый снег, слякоть – не важно: на высоте десять километров над уровнем моря всегда минус пятьдесят и абсолютно ясно. Мне нравится такая стабильность.

Завтра тяжёлый день: похороны и поминки меня не сильно волновали, но необходимость встречи с братом, раздосадованной сестрой и множеством старых знакомых матери и отчима наводила на меня некоторую тоску. Лишь бы меня не попросили сказать прощальное слово, так как в любом случае ситуация возникнет неловкая: либо я скажу, что мне плевать на то, скончались мои родственники или нет, потому что они были паршивыми родителями, либо откажусь произносить речь под предлогом того, что ничего хорошего я сказать о них не могу, а о покойниках плохого не говорят. Даже не знаю, какой вариант выбрать, хотя итог будет один – шок, а затем презрение ко мне как к неблагодарному сыну. Ну, по крайней мере, на поминки я идти не обязан, достаточно будет лишь час-два провести на кладбище и по возможности помалкивать. Надо будет завтра с утра зайти и купить костюм. Командировка была неформальной и официальных вещей я с собой не брал – на похороны в такой одежде не пойдёшь.

К девяти часам вечера я уже заселился в отель, успел принять душ и собраться. Хорошо хоть вчера додумался застирать вручную нижнее бельё и носки, иначе чистых вещей уже вообще бы не осталось – в это время я уже планировал быть дома и отдыхать. Я позвонил Вере и договорился встретиться в ресторане в паре километров от моего отеля и недалеко от её.

Я вышел из отеля и закурил. После того как я прошёл примерно полкилометра, у меня зазвонил телефон, и, взяв трубку, я услышал голос Саши.

– Здорово, Андрей! Ты давно бывал на Хибинах? – как всегда, бестактно выпалил Саша. Люблю его непосредственность.

– Привет! Был там студентом последний раз, когда катался на сноуборде. А у тебя есть предложение туда съездить? Мне кажется, сезон ещё не начался, но думаю, что ради тебя они насыплют искусственный снег, – с сарказмом ответил я.

– Да не. У меня там деловая встреча, часть завода в собственность планирую прикупить, а мои северные коллеги предлагают перед этим собраться и на пару дней в поход сходить в горы. Ты же вроде любишь горы, вот и вспомнил о тебе. Поедешь со мной? И на кой чёрт им меня в поход тащить…

– Не знаю, сколько твоим коллегам лет, но полагаю, что от сорока и выше, и их любимый артист – Высоцкий. Помнишь, там песня у него есть про то, что если хочешь проверить человека на паршивость, то нужно его в горы взять. Вот они, видимо, и берут: проверять тебя будут! – я засмеялся.

– Что за люди! Нормально-то нельзя что ли было сказать?! Теперь действительно всё складывается в общую картину, а то их предложение ввело меня в некоторый ступор. Тогда позвоню им сейчас и соглашусь. Так ты составишь мне компанию?

– А когда вы едете?

– Они хотят выехать из Кировска утром в субботу и вернуться через пару дней. В понедельник вечером, полагаю. Если ты согласен, то можем встретиться в пятницу в Мурманске и оттуда выехать к ним. Прямой рейс до Апатитов из Питера есть завтра, но я в Томске дела решаю и на него не попадаю.

– Ты в Томске?! Как тесен мир, а я в Новосибе сейчас!

– Круто! Давай тогда я в пятницу подъеду в Толмачёво, и вместе вылетим в Мурманск?

– Блин, как-то это всё совсем не входило в мои планы. Но, конечно, я не оставлю тебя наедине с извращенцами, которые решают вопрос по продаже завода исключительно на вершине гор. С их стороны сколько человек поедет?

– Хватит издеваться! По количеству точно не знаю: поедут собственник и директор, но сказали, что, возможно, нескольких инженеров или геологов с собой возьмут. То есть, думаю, максимум человек пять поедет.

– Может, Лёху с собой прихватим? Думаю, он захочет развеяться немного, а то сидит безвылазно в своих ресторанах.

– Конечно, зови! Я с ним разговаривал месяц назад, голос у него был