Железная роза - Брижит Обер

— Откуда эти типы знают твое имя?

— Неужели я настолько идиот, чтобы посылать их от себя?

— Кто-то, видно, хочет утопить тебя.

— И что это значит?

— Ты стал очень нервным, — сказал Макс, потрепав меня по руке, — а это значит, что тебе, может быть, стоит зашиться где-нибудь на природе. Ты становишься опасным для нас.

Последнюю фразу он подчеркнул, хлопнув меня по плечу своим зеленым путеводителем, и при этом напряженным взглядом глядел мне за спину. Я понял, что это сигнал водителю «панды». Но так как ничего после этого не произошло, в глазах Макса мелькнула какая-то тень.

В замешательстве он произнес:

— Все за одного…

— Каждый за себя, — закончил я старую шутку.

Я сделал шаг к нему. Он попятился:

— Послушай, Макс, он не выстрелит. Я отключил его. Ладно, я затаюсь и найду, кто это подстроил. Но ничего не затевай против меня. Потому что тогда я тебя убью.

— У Фила счет к тебе.

— Фил — психопат, и ты это знаешь не хуже меня. Твое дело — удержать его.

Макс открыл было рот, чтобы возразить, но не произнес ни слова, потому что из моего рукава выскочило лезвие ножа и уперлось ему в живот. На кремовом поплине его рубашки расплылось кровавое пятно. Радостные крики туристов возвестили, что барьеры, преграждающие проход к часам, открылись.

— Ты знаешь, что там находится?

Я еще чуть нажал на лезвие, Макс стал мертвенно-бледным.

— Печень, Макс, твоя печень. И если ты хочешь получить в нее десять сантиметров стали, продолжай придуриваться. Я хочу знать правду.

— Но я сказал тебе правду.

— А Бенни?

— Он затаился у себя. С ним все в порядке.

Я ближе придвинулся к нему:

— Ты подослал этих типов к Филу!

— Ты спятил, Жорж, совсем спятил!

— Тогда почему ты хочешь меня убрать?

— Из предосторожности, Жорж, клянусь тебе, из чистой предосторожности.

Я смотрел Максу в глаза и видел, что он врет. Но я не мог решиться хладнокровно прикончить его здесь. Я не убийца. Изо всей силы я врезал ему коленом в пах. Он согнулся пополам и выругался на каком-то гортанном языке. Несколько человек обернулись в нашу сторону, раздались восклицания. Я стремительно пошел в сторону, противоположную «панде», и ввинтился в толпу.

Когда я обогнал женщину лет сорока в белом пальто, послышался глухой звук. Женщина схватила меня за руку. Удивленный, я обернулся к ней и встретился с ее недоумевающим взглядом; она медленно оседала, и на безукоризненной белизне ее пальто расплывалось широкое красное пятно. Из рук ее выскользнул пакет, упал на землю, и из него высыпались осколки чашек, простеньких, наивных чашек, на которых написаны имена тех, кому их дарят. На какой-то миг далеко сзади я увидел горящий взгляд Макса, его руку, засунутую в карман плаща. Я бросился бежать — зигзагом, толкая возмущенных прохожих. За моей спиной раздавались крики. Я не сомневался: эта женщина мертва.

Макс, которого я знал, никогда бы не сделал такого. Он ни за что бы не пытался убрать меня и не стал бы стрелять наобум в толпу. Макс, которого я знал, не был убийцей. Существуют два Макса: один — эльзасский еврей, грабитель банков, второй — обученный, натренированный убийца, который не задумываясь, не колеблясь сеет вокруг себя смерть… Марта, Макс… Определенно эпидемия ширилась.

Я добежал до берега реки. Еще со времен службы в армии я сохранил вкус к физическим упражнениям и всегда старался держать себя в форме. Сейчас у меня имелся повод поздравить себя с этим. Я несся вдоль набережной. Как раз отчаливал речной трамвайчик, и я прыгнул на сходни.

— Точно вовремя, — с улыбкой бросил мне контролер, отдавая швартовы.

Трамвайчик уже отходил от набережной, и тут появился покрытый потом Макс. Раздался пронзительный свисток, и Макс бросился бежать. Он завернул за угол и углубился в улочки старого города. Во всю прыть пробежали два мусора с пистолетами в руках.

Контролер неодобрительно покачал головой:

— Можно не ходить в кино, развлечения прямо на улице. Ну-ну, мир явно улучшается…

В ответ на его слова я скорчил некое подобие улыбки и прошел на нос.

Пароходик лениво плыл по спокойной реке, оставляя пенный след. Ветерок освежал меня, осушил пот, которым я был весь покрыт. Но потом скорость увеличилась, и приятный ветерок превратился в ледяной ветер. Но я испытывал потребность в холодном свежем воздухе и остался стоять на носу, опершись на поручни и подставив лицо хлещущим ударам ветра.

Моя вселенная рушилась. Моя жена, похоже, обладает даром вездесущности. Друзья взъелись на меня и хотят убить. И даже доктор Ланцманн дал мне ясно понять, что я свихнулся. А что, если так оно и есть?

Чудовищная боль пронзила мне голову. Я стиснул зубы. Надо было прикончить этого типа в «панде» и Макса тоже; глухая пульсация мигрени почему-то подсказала мне, что неприятности только начинаются.

К тому же легавые во главе с комиссаром Маленуа не замедлят заняться этим взрывом. А как только они сцапают Фила, нам хана. И внезапно мне в голову пришел вопрос, а почему это Макс, так озабоченный безопасностью, не убрал Фила. Может, Фил уже мертв?

Придется мне махнуть в Брюссель, а завтра надо будет связаться с Бенни.

В пятнадцать двадцать семь я сел в машину и покатил по автостраде в Женеву.

Через некоторое время я понял, что все время с тревогой поглядываю в зеркало заднего вида, и велел себе расслабиться. Большой каштановый «форд» ехал примерно в двухстах метрах позади меня. Я остановился на площадке для отдыха, и он промчался мимо. В нем сидели двое, парочка. Я облегченно вздохнул, переждал минуты три и снова тронулся в путь. На ближайшей станции обслуживания я опять увидел этот «форд». Он заправлялся бензином. И снова, как бы случайно, оказался позади меня. Впрочем, никакие законы не запрещают каштановому «форду» со швейцарским номером ехать в направлении Женевы.

Головная боль становилась все сильней. Я тер затылок, виски, но все напрасно. Подъезжая к развилке, я неожиданно решил свернуть.

«Форд» покатил дальше. Даже не притормозил. Некоторое время я ехал наугад, наконец у перекрестка увидел щит с указанием направления на Женеву и чуть помельче надпись: «СЕНТ-КРУА 10 км, КЛАУЗЕН 18 км». Едва я это прочел, в глазах у меня, непонятно с чего, заплясали огненные точки, а сердце тревожно заколотилось. Я затормозил и заставил себя успокоиться. С каких это пор вид обычного дорожного указателя приводит меня в транс? Когда частота пульса стала нормальной, я поехал дальше.

Дорога вилась среди полей и холмов. На вершине одного из них открылось высокое вычурное здание в неоготическом стиле с башенками и остроконечными крышами. Я бросил рассеянный взгляд на это подобие замка. И тут меня объяла темнота.