Тьма на ладони - Иори Фудзивара

– Совершенно верно, господин президент.

– Ну а ты, Хориэ? Вынеси свой вердикт…

– Как мы и условились, я только высказываю впечатления. И сложности, которые я перечислил, – тоже не более чем впечатления. Я не в той ситуации, чтоб выносить вердикты.

– Ладно! – Из тона Исидзаки исчезло всякое сомнение. – Тогда сделаем так. Вы берете это видео и делаете из него тест-версию для новой рекламы «Антика». Затем мы устраиваем просмотр. И если ролик получает одобрение совета директоров, с середины месяца запускаем его в эфир. Разработку тест-версии я поручаю заведующему секцией Хориэ. До конца месяца Хориэ числится сотрудником нашей фирмы, а значит, ему следует воспринять это поручение как приказ. Всех вышестоящих начальников, начиная с гендиректора Тадокоро, я извещу об этом лично.

Совершенно обалдев, я уставился на Исидзаки. Технически, конечно, ничего невозможного нет. Сюжет ясен, сроки определены. Материал отснят, сценарий займет день, от силы два. Монтаж на нашей студии отнял бы дня четыре с учетом выходных, но если поручить его субподрядчикам из фирмы «Хино», то и дня за три управимся. И если не будет проблем с этим чертовым правом на портрет, то назначить просмотр через неделю вполне реально…

И все-таки я не выдержал:

– Я не совсем понимаю. Когда это господин президент успел перевести разговор на производственные рельсы? Насколько я помню, вы собирались с нами всего лишь посоветоваться, и не больше.

– Хориэ!.. – угрожающе одернул меня Санада.

– Наверное, когда ты делился своими впечатлениями, – как-то странно усмехнулся Исидзаки. – А может, во мне просто взыграла кровь старого рекламщика и на старости лет вдруг захотелось рискнуть?

Я по-прежнему смотрел на него. Все эти двадцать лет, когда бы я ни вспоминал это лицо, на нем всегда оставалось то самое выражение: «Всю ответственность я беру на себя». Однако сейчас я уловил в этом лице оттенок торжественной скорби. «Похоронить эту историю было бы непростительно… Эта запись – мой стыд…» Так он сказал. И что же, теперь ему захотелось показать свой стыд всему миру?

– Хорошо, – ответил я. – Но сперва я хотел бы просмотреть эту запись еще раз.

– Можешь забирать пленку прямо сейчас.

– Нет-нет. Прежде чем я решу, забирать ее или нет, мне нужно уточнить технические детали. Я не хочу никому выкручивать руки, но это действительно необходимо. Раз это документальные кадры – их обработку придется сводить до минимума. Я должен проверить, достаточно ли секунд в ключевых эпизодах…

Исидзаки кивнул и снова включил камеру. Я поднял руку с часами и поднес к экрану.

Все началось с начала. Определенно, что-то было не так. Но что? Все еще не понимая, я смотрел то на часы, то на экран. Дело подходило к первой из «кульминаций», как это назвал Санада.

Появляется голова малыша, его крик разрывает воздух. Падение. Камера съезжает вниз по стене. В кадр влетает Ёсиюки Ёда. Мастерский прыжок, блестящий подхват. Его случайный взгляд в объективе. В глазах облегчение, в капельках пота – рассвет. От крика ребенка до финала – одиннадцать или двенадцать секунд. Примерно столько же в «Пульсе» с негром-боксером: там было пятнадцать. Нарастить начало и финал – выйдет нормальный ролик секунд на тридцать. А если постараться, то и еще плотнее.

Выключив камеру, Исидзаки повернулся ко мне:

– Ну, и что там с секундами?

– Укладываемся, – кивнул я и протянул руку к визитке. – Но для просмотра даже закрытой тест-версии нужно решить вопрос с правом на портрет. Иначе в работе нет смысла. Я могу воспользоваться этой визиткой?

Он кивнул. Я спрятал визитку в карман.

– И еще. Вы можете сообщить мне адрес и фамилию хозяев той квартиры?

– Точного адреса я не знаю, но дом и хозяйку запомнил…

Он вырвал страничку из блокнота на столе, взял ручку и принялся рисовать карту. Я же в это время разглядывал камеру и монитор. Телевизор был точно таким же, что и в нашей переговорной. Санада молчал, скрестив руки на груди, с крайне мрачной физиономией. Как пить дать, оттого, что его мнения больше никто не спрашивал.

Закончив рисовать, Исидзаки вручил карту мне. Улица Гайэн-Ниси. Стрелка в переулок между Ниси-Адзабу и Хироо. «Розовые холмы Гайэн-Ниси», квартира 503. Госпожа Киэ Саэки.

– Подробно я не расспрашивал, но мне показалось, что из родителей у малыша только мать. Отец, похоже, отсутствует…

Я кивнул.

– Кто-нибудь еще знает об этой записи?

– Только вы двое. – Он вынул кассету из камеры. – Следовательно, о содержании нашей беседы должны знать только те, кто готовит ролик.

– Слушаюсь, – поклонился Санада.

Я взял со стола кассету и поднялся с дивана.

Санада засеменил к выходу. Я пошел было за ним, но в последнюю секунду обернулся.

– И еще… Как мне следует поступать, если в процессе этой работы возникнут форс-мажорные обстоятельства?

– Например? Если господин Ёда не согласится?

– В том числе и это.

– Звони мне напрямую.

Я кивнул и уже подошел к двери, когда он окликнул меня:

– Да! Все думал у тебя как-нибудь спросить…

– О чем?

– Двадцать лет назад ты хотел взвалить на себя всю вину за одно происшествие. Кажется, кого-то прикрывал… Можешь сказать, что тобою двигало?

– А почему вы сегодня об этом вспомнили?

– Давненько не виделись… Посмотрел на тебя – и вспомнил.

– Красная нитка.

– Красная нитка?

– Да. А все остальное спросите у той, кого я прикрывал, если еще когда-нибудь ее встретите.

И я опять отвернулся. Теперь уже в последний раз.