«Килл-сити»-блюз - Ричард Кэдри

— Откуда он взялся? — спрашиваю я, кивая на ноутбук.

Она не отрывает глаз от игры, в которую играет. Оттуда слышатся звонки и хлопки. Играет глупая мелодия.

— Не думаю, что она сейчас с тобой разговаривает, — произносит Видок с сильным французским акцентом.

Я смотрю на неё. Она не отрывает глаз от экрана.

— Полагаю, что так.

Из-за взрыва я покрыт волдырями. Наклоняюсь и нюхаю пятно на простыне. Странный лёгкий кислотный запах с примесью чего-то сладкого. Может, даже чуть-чуть Спиритус Дей. Сложное зелье. Я смотрю на Видока.

— Одно из твоих?

Он улыбается и наклоняет голову в лёгком поклоне.

— Спасибо.

— Де рьян[20].

Видок — алхимик и вор. Ещё ему сто пятьдесят лет. Вам кажется, что, прожив в этой стране сотню лет, он должен был избавиться от акцента. Не думаю, что он этого хочет. Это всё, что у него осталось от Франции. Не думаю, что он когда-нибудь сможет вернуться. Откуда взяться шансу у стопятидесятилетнего вора и убийцы — он ведь когда-то давно убил двух парней. Не волнуйтесь, они этого заслуживали. Достать ему новое свидетельство о рождении? Водительские права? Паспорт? Угу, он мог бы достать фальшивые документы, как те, что были в номере у Гарретта, но Видок для этого слишком горд. Если он не может вернуться под своим именем, не думаю, что его нога когда-нибудь снова ступит на историческую родину.

Я оглядываюсь на Кэнди. Она по-прежнему не смотрит на меня. Я кладу палец на крышку ноутбука, собираясь закрыть.

— Не надо, — говорит она. — Я только что дошла до этого уровня и потеряю его.

— Твой компьютер помер. Чей это?

— Мой. Самаэль сказал, что достанет мне новый, и сдержал слово. К тому же это более новая модель. Гораздо больше памяти и более быстродействующий процессор. Отлично подходит для игр.

Я ложусь на спину.

— Так что, в общем и целом, удачный для тебя день.

— Заткнись.

Я придвигаюсь к ней поближе. Кладу руку ей на ногу.

— Иногда такое случается. Так устроена моя жизнь. Ты не всегда можешь пойти со мной, а я не могу увернуться от каждой пули. Просто помни, что ублюдки пытались убить меня на протяжении одиннадцати лет в Аду и почти года здесь, наверху, и никому это не удалось.

— Неправда. Пару раз ты умирал, — возражает она.

— Ну, не покойник из серии лежу-здесь-и-воняю. Покойник всего лишь технически.

Она сильнее лупит по клавиатуре. Всё ещё не смотрит на меня. Мне действительно хочется одну из сигарет Видока.

— Ты должна это понять, если хочешь, чтобы у нас всё получилось.

— Не хочу понимать, — злится она.

— Я тоже не всегда хочу. Но так обстоят дела. «Смерть улыбается всем нам; все, что мы можем сделать, это улыбнуться в ответ».

— Где ты услышал эту чушь?

— Прочитал в книге в Даунтауне. Это Марк Аврелий.

Она кивает.

— Цитируешь мёртвого парня. Молодец.

Я целую её ногу и встаю. От меня разит потом и палёной кожей. Мне нужен душ. По пути в ванную говорю:

— Я отправляюсь в Даунтаун повидаться с мистером Мунинном. Можешь пойти со мной или остаться здесь и дуться.

Я стою под горячей водой, смывая грязь и омертвевшую кожу. Рана уже закрылась, хотя чувствую пулю внутри себя. Надеваю халат и возвращаюсь в спальню.

Кэнди закрыла ноутбук. Они с Видоком молча смотрят фильм. Я сажусь на кровать рядом с ней. Она сжимает кулак и бьёт меня по настоящей руке.

— Ай.

— Я не дулась. Я злилась. И не только на тебя.

— Знаю. Поверь: если бы я мог, то был бы самым скучным ублюдком в мире.

— Нет, не был бы, — комментирует Видок.

— Ладно. Входил бы в десятку самых скучных ублюдков.

— Иногда ты заводишься. Просто пообещай, что будешь осторожен, — просит Кэнди.

— Я всегда осторожен.

— Правда? Остановиться в разгар взрыва, чтобы забрать деньги, считается осторожностью?

Фальшивый Комрама и наличные лежат рядом на кровати. Я беру деньги.

— Пересчитала?

— Чуть меньше четырёх тысяч долларов.

— Деньги на цыплёнка с вафлями.

По краям купюры такие же хрустящие и подпалённые, как я. Показываю их Видоку. Он посмеивается и наклоняется ближе.

— Странный рисунок на зажиме. Напоминает Золотую Стражу. Хотя не совсем.

Золотая Стража. Пинкертоны Господа на Земле. Они были филиалом Национальной Безопасности, на который мы с Видоком когда-то работали. Стража работала со специальной группой агентов, использующих ангельские технологии, предположительно мониторя и осуществляя полицейский контроль за неблаговидной деятельностью, связанной с худу. Зомби. Вампиры-изгои. Нападения демонов. Чёрт, они даже Люцифера внесли в список разыскиваемых террористов. Хотя по большей части это была просто ещё одна кучка упёртых копов в более дорогих костюмах. Всем заправляли маршал США Ларсон Уэллс и, что более важно, Аэлита. Так было до тех пор, пока она не отправилась в свой богоборческий Крестовый поход, и правительство не закрыло Стражу. Не было пролито ни слезинки.

— Не совсем? Уверен?

Видок кивает.

— Уверен. Не Стража.

— Но всё равно похоже.

— Да. Похоже.

Я бросаю деньги обратно на кровать.

— Хотел бы я поговорить с Гарреттом. Все эти наличные. Паспорта. Механический фамильяр. Кого, чёрт возьми, он ждал?

— И для кого была бомба? Монсеньора Гарретта или покупавшей у него стороны? — говорит Видок.

— У него был фамильяр? — спрашивает Кэнди.

— Да, тоже неплохой. Надо было сразу взять бумажник этого мудака.

Я вижу, как Касабян усердно стучит на компьютере, создавая свой веб-сайт.

— Старый Брехун узнал что-нибудь о Мосли?

— Немногое. У него был список судимостей, но всё по мелочи. Он был кем-то вроде религиозного фанатика. Пара арестов за протесты у стен клиники абортов. Штраф за разгром офиса сайентологии и нескольких православных могил на кладбище «Голливуд Навсегда». Похоже, он побывал во всех религиях планеты. Есть его фотографии в дюжине нарядов различных религиозных сект и культов, — отвечает Кэнди.

— Заблудшая душа в суровом городе. Взрывоопасное сочетание, — говорит Видок.

— Я раздобыл Шар Номер 8 и наличные, — говорю я ему.