Жнец - Николай Кожуханов

– Здание крепкое, – при ходьбе комментировал смотритель. – Я тут каждый кирпичик знаю. Мне отец рассказывал, что когда готовили для прокладки между кирпичами цементный раствор, то в него добавляли куриный желток, чтобы крепче кладка была. Вот как делали. На совесть.

Здание имело три этажа, но, учитывая тот факт, что потолки в нем достигали четырех метров, в реальности получалось, что оно было в высоту немного выше типовой пятиэтажки.

Поднявшись на последний этаж, Антон и смотритель прошли по длинному и пыльному коридору и оказались в холле, где имелась вертикальная лестница, ведущая на чердак.

Федор, доставая связку ключей из кармана, скептически осмотрел одеяние Антона и предупредил его:

– Думаю, вы запачкаетесь.

Антон только отмахнулся.

– Как знаете, – добавил смотритель, после чего безошибочно выбрал из связки похожих друг на друга ключей нужный и, кряхтя, полез наверх.

Замок поддался не сразу.

– Заедает немного, – прокомментировал смотритель.

Наконец замок был побежден, и Федор ловко поднялся на чердак, скрывшись в черном проеме.

Антон, задрав голову, смотрел в темноту и никак не мог решиться последовать за Федором. Ноги и руки вдруг стали ватными, совсем как в недавнем кошмарном сне. Голова немного кружилась.

«А ну, соберись», – попытался он скомандовать сам себе, однако тело отказывалось выполнять приказ.

Оцепенение прошло, когда в глаза ударил луч света. Это Федор светил вниз.

– Можете подниматься, – уточнил он. – Тут все в порядке, только очень темно, крыша глухая.

Антон, выругавшись про себя, поднялся наверх.

Федор осветил деревянный каркас и прокомментировал:

– Крышу перекрывали в конце восьмидесятых, все стропила поменяли. Вот, глядите, как новенькие. Ни жучка, ни гнили. Лет пять назад я тут все специальным раствором обработал, для профилактики.

Смотритель почесал правый висок, его жестикуляция очень походила на движения дворового пса, которого закусали блохи.

– Ну, так вот, – продолжил Федор. – Крыша двухскатная. Такая конструкция самая надежная. Не течет. Железо на кровле, конечно, старовато и заржавело, но сквозных дыр пока нет. Пару-тройку лет смело прослужит.

Антон включил свой фонарь и, разгоняя лучом света мглу, сделал несколько шагов вглубь чердака. Чем дальше он уходил от Федора, тем сильнее судорога сжимала его шею.

– Ладно, – стараясь не показывать, что его сковывает страх, сказал Антон, – давайте поглядим подвал и на сегодня закончим.

Они вернулись на этаж и после того как смотритель запер дверь, ведущую на чердак, вновь пошли через пыльный коридор к лестнице.

– Знаете, я вот хотел вас спросить, – начал мямлить Федор. – Если вы купите все тут, может, возьмете меня к себе на работу? Я сторожем могу побыть и за хозяйством послежу. Я же с детских лет…

Антон перестал слушать старика и встал как вкопанный, разглядывая следы на покрытом пылью полу.

– Вы это видите? – внезапно осипшим голосом спросил он, указывая на пол.

– Что? – не поняв, о чем его спрашивают, переспросил смотритель, а рассудив что-то свое, продолжил. – Да я все тут приберу. Вы только возьмите меня на работу, а?

Антон схватил Федора за плечо и, подтолкнув вперед, указал свободной рукой на пол.

– Следы видите?

Старик протер глаза костяшками пальцев рук и, уставившись на пол, ответил:

– Ну, вижу. Следы как следы. Ничего особенного.

Антон просто закипел от негодования, он-то видел, как ему казалось, нечто большее.

– Смотри внимательнее.

Старик, несмотря на то, что в коридор через широкие окна проникал дневной свет, включил фонарь и посветил им на пол.

– Вот мои следы, – начал комментировать он. – А вот…

Тут он запнулся.

На полу были две вереницы следов. Одни действительно принадлежали смотрителю, а вот вторые, которые оставил Антон, проглядывались значительно слабее, их накрывали более крупные отпечатки, чем-то похожие на человеческую ступню, но очень большого размера. Раза в полтора больше следа от ботинка Антона.

– Твою ж душу, – выдохнул смотритель. – Это что еще за шутки?

Антон обернулся и прошел несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на чердак. Внешний след слабел и уменьшался в размере, пока не потерялся в отпечатке ботинка, оставленного ногой Антона.

– Как это понимать? – растерянно прошептал он, после чего вернулся к старику и вместе с ним пошел к лестнице, изучая метаморфозы, которые претерпевали следы незнакомца.

Пройдя шагов десять, Антон понял, что отпечатки опять начали меняться. Создавалось впечатление, что идущий человек перестал ступать полной ступней, а опирался только на пятку. У самой лестницы след приобрел форму, похожую на овал.

– Да это, – охнув, начал говорить Федор, – да это же след от копыта! Точно говорю. У меня лошадь раньше была. Я-то знаю, как отпечатки от копыт выглядят. Только конь на четырех ногах, а не на двух ходит.

Антон похолодел от услышанного. Его ночные страхи вернулись среди бела дня. Дыхание перехватило, в горле будто бы застрял ком. На лбу выступил пот. Он струйкой побежал по вискам, щекам и дальше вниз.

– Черт, – выругался Антон.

– Точно! – тыча пальцем в собеседника, выпалил смотритель.

Смысл сказанного внезапно подошел до Антона.

«А ведь, правда. Черт же на копытах передвигается».

Эта мысль повергла его в шок, да и палец сторожа, направленный на Антона, можно было трактовать так: «Черт – это ты». А это еще больше пугало и рождало бурю смешанных чувств в воспаленном сознании Антона.

– Аминь, святой дух, – часто осеняя себя крестным знаменем, затараторил Федор.

На лестнице отпечатков следов видно не было.

«Тут, видимо, убираются, пыли нет», – заключил про себя Антон, после чего молча вместе со сторожем спустился вниз к парадному входу, где была оборудована каморка Федора.

Оказавшись на первом этаже, они переглянулись и сели как по команде на скамейку, что стояла возле двери, и уставились себе под ноги.

– В подвал сходим в другой раз.

– Ага, – дрожащим голосом согласился смотритель.

– Я возьму тебя к себе на работу, если куплю это здание, но у меня есть условие.

– Какое?

Антон пристально посмотрел в глаза смотрителю и ответил:

– О том, что ты тут увидел, никому ни слова.