Земля матерей - Лорен Бьюкес

Поверхность моря вздымается и опускается подобно груди огромного дышащего животного. Майлс никак не мог предположить, что океан способен принимать такие разные формы. Белые гребешки, горные хребты, гладкое стекло. Амихан встает рядом с ним у леерного ограждения, ростом такая же, как и он, под сенью нагроможденных у них за спиной контейнеров, красных, синих и оранжевых, похожих на кубики «Лего». Вокруг суетятся женщины в комбинезонах, затягивая тросы, очищая от ржавчины стойки. Амихан улыбается, открывая кривые зубы. Одного резца нет, остальные сгрудились в кучу. Но Амихан откладывает деньги, заработанные в плавании, на то, чтобы привести зубы в порядок. «Принцесса Диана» зайдет сначала в Браззавиль, затем в Уолфиш-Бей, в Намибии. Там они сойдут на берег. Кел и Сисонке приедут за ними. Это до сих пор кажется несбыточной мечтой.

– Ты занимаешься тагальским языком? – спрашивает Амихан.

– Да! Мадаганг арав! Прекрасный день!

– Почти в точку. Ма-ган-данг арав. Мысленно представляй себе красную бейсболку Трампа. Ма-га^[112].

– Спасибо, эта ассоциация мне совсем не нравится! – корчит гримасу Майлс.

– Зато не забудешь.

– А как твой зулусский?

– Соу-бвана, – неуверенно пробует Амихан.

– Савубона, – смеется Майлс.

– А как по-зулусски: «Где твоя мать?»

– Ответ: у нее по-прежнему морская болезнь. Внизу в каюте. Ее выворачивает наизнанку.

– Думаю, ей бы лучше подняться на палубу. – Амихан показывает на воду. – Она должна взглянуть на это.

Майлс несется вниз по трапам, так, как научился у моряков, соскальзывая на руках по поручням, в каюту, где забилась его мама. Он распахивает дверь и плюхается на койку.

– Мама! Вставай! Ты должна пойти со мной!

– Нет, я умираю. Иди без меня.

– Ты должна!

– Позвоните в службу опеки, – стонет мама, уткнувшись лицом в подушку. – Здесь есть мальчик, его нужно отдать в другую семью.

– Мам, я не шучу. Вставай! Это нужно, поверь мне.

– Что, уже показался африканский берег?

– Лучше! – Он сияет.

– Надеюсь. Ради твоего же блага, молодой человек. Кстати, я тебе говорила, у тебя папина улыбка.

– Ты постоянно мне это говоришь, но тут ты неправа. Это не его улыбка. Это моя улыбка.

Майлс поддерживает маму, когда они идут по коридору (хотя он и подозревает, что она отчасти притворяется), помогает ей подняться на палубу и подойти к ограждению. Амихан протягивает ему бинокль, но в этом нет необходимости, они так близко.

Перед ними простирается океан, такой огромный, что виден изгиб земной поверхности, горизонт искривляется.

– О господи! – бормочет мама. – Море по-прежнему здесь. Где мы его и оставили.

– Не это! Прояви немножко терпения! – В глубинах прячутся чудовища, другие измерения, а иногда и целые семейства. Но там есть и что-то хорошее.

– Помнишь, как твой папа заставлял нас смотреть на закаты? Все мы лежали на земле и смотрели, как солнце скользит за горизонт.

– А потом мы вскакивали на ноги, чтобы увидеть заход солнца во второй раз. Два по цене одного.

– На что я смотрю?

Они смотрят на море, и вдруг поверхность воды разрезает плавник, невероятно высокий.

– Это акула?

– Нет. И не дельфин.

– О господи! – восклицает мама.

– Киты-убийцы, – выпаливает Майлс. – Знаешь, почему их так называют? Потому что они убивают китов. И акул. Подныривают прямо под брюхо большим белым акулам и выгрызают им печень!

– Они убивают больших белых акул?

Косатка поднимает голову над гребнем волны – бело-черную, как панда. На белом золотистый налет. Наверное, какие-то водоросли. Косатка выписывает в воздухе изящную дугу и снова ныряет. Другой плавник вспарывает воду позади нее, затем третий, прямо рядом с бортом корабля.

– Целая стая! – Мама в восторге. Майлс знал, что так и будет.

– И это матриархальное общество! Амихан говорит, что стаей заправляют бабушки и матери.

– А что происходит с самцами?

– Амихан говорит, они приходят, спариваются и уходят.

– Гм. – Мама пожимает ему руку. – Возможно, иногда их тоже нужно отпускать. Надеясь, что они вернутся.

– Когда будут готовы, – говорит Майлс.

– Когда будут готовы, – соглашается мама, глядя на то, как большие плавники разрезают воду в ста футах под ними, а затем снова скрываются в океане.