Плоть и кровь - Джонатан Келлерман

Пять часов вечера. Здание факультета психологии почти полностью опустело.

Я заметил Джина Долби с противоположного конца коридора. Он стоял возле двери своего кабинета с ключами в руках, его неуклюжая фигура выделялась в слабом коридорном освещении.

– Пришел или уже уходишь? – спросил я.

– Алекс! Опять проходил мимо? Вообще-то ухожу.

– Можешь уделить мне несколько минут?

– Вы только посмотрите на него! То его годами не видно, а тут зачастил.

Я не ответил. Выражение моего лица стерло с его губ улыбку.

– Что-то случилось, Алекс?

– Давай войдем в кабинет.

– Я вообще-то тороплюсь. Как говорится, с кучей вещей встретиться, ворох людей переделать.

– Этому стоит уделить время.

– Надо же, звучит угрожающе.

Я промолчал.

– Хорошо, хорошо, – сказал он, отпирая дверь. На связке было много ключей, и они слабо позвякивали в руке.

Джин сел за стол. Я остался стоять.

– Давай сразу начистоту, – начал я. – С одной стороны, я никогда бы не узнал о Шоне, не упомяни ты ее в нашем разговоре. Так что очко в твою пользу, хотя зачем тебе это было нужно, непонятно. С другой стороны, ты мне соврал. Говорил, что не знаешь ее. "Она что-то вроде университетской "королевы красоты"" – так ты сказал. "Шейн или Шана... не помню точно ее имени". Однако она была в твоей группе. Я только что видел выписку из ее табеля: "Психология, группа 101, проф. Долби, понед., среда, пятн. в 15.00". Ты преподавал им "Введение в психологию" в дополнение к "Социальной психологии". Та самая большая преподавательская нагрузка, о которой ты мне говорил.

Долби провел рукой по волосам, взъерошив их.

– Да перестань. Ты, наверное, шутишь. Разве не знаешь, сколько студентов в...

– Двадцать восемь, – ответил я. – Я проверял по журналу. Двадцать восемь, Джин. Ты должен помнить каждого. Особенно студентку с внешностью Шоны.

Его длинная шея напряглась.

– Чушь собачья. Я не обязан сидеть и выслушивать...

– Нет, не обязан. Но возможно, ты захочешь выслушать, потому что это все равно не закончится.

Он схватился за стол. Снял очки и повторил:

– Чушь собачья.

– И все же ты не выставляешь меня отсюда.

Тишина.

– Итак, ты соврал мне, Джин. И меня заинтересовало – почему. Потом, когда я начал сопоставлять факты, которые узнал о Шоне, это стало еще более интересным. Например, тот факт, что она любила мужчин старше ее. Взрослые богатые мужчины – она ясно представляла, чего хотела от жизни. "Феррари" и прочее. С твоим доходом от электронного бизнеса ты как раз попадал в интересовавшую ее категорию. Шона также ценила ум в партнерах. Или интеллектуальность, как она это называла. И снова – кому, как не тебе, удовлетворить это требование? В университете ты был лучшим в группе. У тебя был талант обдумывать мудрые мысли вслух.

– Алекс...

– Кроме того, я видел фотографии ее отца. Он умер, когда ей было четыре года, поэтому она практически его не помнила. И возможно, идеализировала. Шона показывала тебе его фотографии, Джин?

Он смотрел на меня. Лицо покраснело. Пара огромных кулаков опустилась на стол. Сорвав с лица очки, Джин в сердцах бросил их об стену. Они стукнулись о книги и упали на ковер.

– Неудачник, – сказал он. – Ничего толком не могу сделать.

– Боб Игер. Шесть футов четыре дюйма, светлые волосы, оттопыренные уши, школьная баскетбольная звезда... А ты разве не был лучшим форвардом в колледже?

Он опустил голову на руки и пробормотал:

– Золотые дни...

– Сходство просто потрясающее. Он мог бы быть твоим братом.

Джин выпрямился.

– Я знаю, черт побери, кем он мог бы быть. Да, она показывала эту проклятую фотографию. Когда в первый раз пришла сюда в приемные часы якобы поговорить насчет экзамена, Шона была одета в короткое черное платье, которое задралось еще больше, когда она села... Я старался держаться в рамках. А потом Шона вытащила снимок своего отца. Думала, это смешно. Я сказал ей, что не отношусь к последователям фрейдизма. Алекс, я ничего не делал. Никогда не заставлял ее, ты зря думаешь... Все это просто ужасно... О Господи. Ты ведь мне не веришь, да?

– Верю я или нет – не имеет значения. Полиция уже знает.

– О нет.

– Увы.

– И что они могут знать?

Я промолчал.

– Позволь мне объяснить, Алекс. Пожалуйста.

– Я ничего не обещаю.

– Ты сам сказал, что, если бы я не заговорил о ней...

– Однако ты заговорил. Подсознательно ты хотел, чтобы я все выяснил.

Его глаза сузились, один кулак чуть двинулся в мою сторону.