Зубы тигра - Том Клэнси

Первым узнал Джек-младший. Он только-только принялся за кофе и пончики, одновременно включив компьютер, и сразу же обратился к перехваченным сообщениям между ЦРУ и АНБ. Во главе списка стоял документ с грифом «Молния», в котором АНБ предлагалось обратить особое внимание на «известные контакты» Уды бен-Сали, с которым, как сообщало ЦРУ со ссылкой на британцев, случился сердечный приступ со смертельным исходом на улице в центре Лондона. Сообщение, поступившее с тем же грифом от Службы безопасности и включённое в послание ЦРУ, рассказывало сухим английским прозаическим языком, что он упал на улице, прямо на глазах их сотрудника, осуществлявшего наблюдение, и был почти сразу же отправлен машиной «Скорой помощи» в больницу Гая, где его «реанимировать не удалось». Сейчас проводится судебно-медицинская экспертиза, сообщали из МИ-5.

* * *

В Лондоне Берт Виллоу, детектив из Специальной службы, позвонил на квартиру Розали Паркер.

– Привет. – У неё был очаровательный, музыкальный голос.

– Розали, это детектив Виллоу. Нам нужно как можно скорее встретиться здесь, в Ярде.

– Берт, к величайшему сожалению, я занята. Ко мне с минуты на минуту приедет клиент. Встреча займёт часа два. Я смогу приехать сразу же, по окончании. Это вас устроит?

Детектив глубоко вздохнул. Впрочем, ничего особенно срочного действительно не было. Если Сали умер от наркотиков – наиболее вероятная причина смерти для таких, как он, – то получить их он мог где угодно, но только не от Розали, которая не являлась ни потребителем, ни распространителем наркотиков. Для девочки, получившей образование в бесплатной школе, она далеко не глупа. Её работа была слишком прибыльной для того, чтобы ей потребовалось пойти ещё и на такой риск. В досье отмечалось, что девочка даже иногда ходила в церковь.

– Ладно уж, – сказал Берт. Ему было интересно, как именно она воспримет известие, но он был заранее уверен, что ничего полезного отсюда извлечь не удастся.

– Договорились. Пока-а, – нежным голоском пропела она и повесила трубку.

* * *

Тело уже находилось в секционном зале морга больницы Гая. К тому времени, когда туда вошёл старший дежурный патологоанатом сэр Персиваль Наттер, его успели раздеть и уложить вверх лицом на стол из нержавеющей стали. Сэру Персивалю было шестьдесят лет, он заведовал патологоанатомическим отделением больницы и пользовался славой замечательного специалиста. Его лаборанты уже взяли для анализов сто кубиков крови. Это было довольно много, но сэр Персиваль решил провести все анализы, известные его науке.

– Хорошо, прекрасно... Итак, труп мужского пола, приблизительно двадцати пяти лет... Мария, установите по документам точный возраст, – сказал он в свисавший перед ним с потолка микрофон, присоединённый к магнитофону, фиксировавшему все его комментарии во время вскрытия. – Вес? – Этот вопрос был адресован младшему из присутствовавших.

– Семьдесят три и шесть кило. Сто восемьдесят один сантиметр роста, – ответил свежеиспечённый доктор.

– На теле при визуальном осмотре не обнаружено никаких особых примет, что позволяет предположить сердечно-сосудистую или неврологическую недостаточность. Ричард, а почему такая спешка? Тело ещё тёплое. – На трупе не было никаких татуировок, никаких шрамов и тому подобных индивидуальных примет. Губы слегка синеватые. При расшифровке стенограммы обследования все его неофициальные комментарии устранят, конечно, но проводить вскрытие неостывшего тела было и впрямь довольно необычно.

– Полиция попросила, сэр. Вроде бы он упал на улице в тот самый момент, когда его остановил констебль. – Это не было чистой правдой, но не так уж сильно отличалось от неё.

– Вы видели какие-нибудь следы от инъекций? – спросил сэр Перси.

– Нет, сэр, ничего похожего.

– Ну, малыш, что же вы думаете?

Ричард Грегори, совсем недавно получивший диплом доктора медицины и начавший курс специализации с патологической анатомии, пожал плечами, облачёнными в хирургический светло-зелёный костюм.

– Судя по словам полицейских, то, как он упал, говорит либо об обширной сердечной недостаточности, либо о каком-то припадке, если, конечно, не связано с наркотиками. А для наркомана он выглядит слишком здоровым, да и следов от уколов нет.

– Слишком молод для инфаркта со смертельным исходом, – заметил старший медик. Он воспринимал лежавший перед ним труп точно так же, как кусок мяса на рынке или оленя, убитого на охоте в Шотландии, но вовсе не как телесную оболочку человека, который был жив – что? – каких-нибудь два-три часа назад. Чертовски не повезло бедняге. По внешности похож на уроженца Ближнего Востока. Гладкая, без каких-то механических повреждений кожа на руках говорила о том, что физической работой он не занимался, хотя физическое развитие это позволяло. Патолог по очереди приподнял веки. Глаза темно-карие, могут, при соответствующих условиях, казаться чёрными. Зубы хорошие, почти без следов посещений дантиста. В общем, молодой человек, который имел возможность следить за собой и пользовался ею. Всё это было странно. Возможно, врождённый порок сердца? Чтобы установить это, нужно вскрыть грудную клетку. Наттер не имел ничего против: это обычная составляющая его работы, а он давно научился абстрагироваться от печали, поначалу сопровождавшей подобные вскрытия. Но при такой молодости покойного тщательное обследование казалось ему пустой тратой времени, хотя причина смерти казалась довольно таинственной и вполне могла представлять интеллектуальный интерес; не исключено, что об этом парне можно будет написать статью в «Ланцет» – вдобавок к тому множеству, которым он снабдил журнал за тридцать шесть лет своей практической и научной работы. Между прочим, его труды по изучению мёртвых помогли в дальнейшем спасти сотни, даже тысячи живых, и именно эта взаимосвязь явилась главной из тех причин, по которым он выбрал патологическую анатомию. К тому же здесь не требовалось разговаривать с пациентами.