Левый берег Дона - Александр Масалов

Я развернул газету, свернутую трубкой. Внутри лежал мятый конверт. Самый обыкновенный.

Глава тридцатая

В парке на Комсомольской площади я сел на скамейку. Я хотел еще раз перечитать записку, обнаруженную в конверте. Два ключа, лежавшие вместе с запиской, я еще в такси сунул в карман.

На обычном листе бумаги для ксерокса было написано:

"Стасик,

если ты сейчас читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось.

Выпей за меня три стопки.

Плакать не надо: я столько людей отправил к праотцам, что если кто-нибудь грохнет меня, то это по большому счету будет не убийством, а актом Высшей Силы, воздающим грешнику по заслугам...

Кстати, очень непропорционально: ведь больше одного раза меня убить нельзя...

Но я не об этом хотел с тобой поговорить.

Много лет я собирал компромат. Материалов накопилось много. Пятнадцать чемоданов Руцкого по сравнению с ним - ерунда, достойная осмеяния. Теперь они мне больше не нужны, и ты - единственный человек, который достоин им владеть.

Делай с ним, что хочешь, - публикуй, распродавай, шантажируй...

Ты - человек умный. Ты сумеешь достойно распорядиться материалами.

Архив спрятан в квартире № 10, которая находится на улице Боткина, дом № 121, первый подъезд, четвертый этаж.

Не бойся, в этой квартире никто не живет. Я купил ее на паспорт Алексеева Юрия Павловича. Этого человека никогда не существовало в природе.

В квартире никто не живет, но соседей это не волнует. По официальной версии, уважаемый Юрий Павлович уехал за границу на заработки. Когда вернется - точно никто не знает.

Квартплата взимается через Сбербанк. Оплачено на пять лет вперед - если, конечно, коммунальщики не поднимут тарифы выше головы или если не грянет очередной экономический кризис.

Чтобы сохранить квартиру за собой, регулярно переводи на банковский счет деньги. Желательно - с запасом.

А впрочем, как знаешь...

Это уже не мое, это уже твое дело.

Прощай, друг.

P.S. Береги Карину. Она тебя очень любит."

Я достал сигареты, закурил и, достав ключи от квартиры гражданина Алексеева, стал их рассматривать. Один ключ был обычный - плоский, латунный. Второй - скорее напоминал гвоздь-сотку с двумя рядами насечек. Явно не от входной двери. А от чего?

Ладно, на месте разберемся.

***

Я миновал кинотеатр "Юность", в котором еще студентом, в начале перестройки, смотрел опальные фильмы Тарковского, - "Зеркало", "Сталкер" и "Солярис". По правую руку был мини-рынок, раскинувшийся в сквере.

Глянул нумерацию домов и перешел на другую сторону улицы. При этом я не забывал смотреть, нет ли среди прохожих людей, проявляющих к моей персоне больше внимания, чем следует...

Чтобы подстраховаться, я не вошел в первый подъезд дома № 121, а сел на скамейку и достал сигарету.

В течении пяти или шести минут я сосредоточенно курил, наблюдая за улицей и дорогой. Или меня пасут со спутника, или "хвоста" нет...

Бросив окурок в сугроб, я встал и решительно направился в подъезд. Ноги у меня немного тряслись, когда я оказался на четвертом этаже. Здесь было две квартиры - номер девять и номер десять. Из-за ДСПешных дверей не доносилось ни звука.

Обмирая, я сунул ключ в замочную скважину и провернул. Дверь отворилась. Я шмыгнул внутрь, заперся на два оборота и нащупал на стене выключатель.

С первого взгляда было видно, что квартира не жилая. Мебель в прихожей - трюмо, тумбочку и шкафчик для верхней одежды - покрывал толстый слой пыли. Квартиру не убирали пару лет, а может и больше. На полу я видел отпечатки ног, но они явно были старые, припорошенные пылью, и каким-то белесым пушком. От трюмо к потолку тянулась паутина. Бедный паук. Он же тут с голоду подохнет...

***

Квартира была двукомнатная. Я заглянул в гостиную и аж крякнул: стены оклеены дешевыми обоями - в цветочек. В центре комнаты стоял стол темной полировки, заставленный тарелками с засохшими объедками и пустыми бутылками. У стены - магнитола. С потолка на длинном шнуре свисала лампочка.

Во второй комнате у окна, на тумбочке, стояла видеодвойка "айва". Напротив, у стены, широкая тахта. Когда-то на ней занимались сексом. На полу валялись использованные презервативы и несколько бутылок - из-под вина и минеральной воды.

Недоумевая, я обошел кухню, ванную, туалет и кладовку. Старая газовая плита, видавший виды холодильник, ржавая ванная, битый унитаз... Что за черт?!

Сунув сигарету в зубы, я вынес в коридор один из стульев, взгромоздился на него и открыл антресоли. На антресоли я обнаружил десятка полтора водочных и винных бутылок, серебрящихся от пыли, - пустых, разумеется. И больше ничего.

Это явно была не квартира, а так - место для встречи с дешевыми девочками и очень невзыскательными деловыми партнерами. Никаких следов архива и даже места, где бы он мог храниться.

Стряхнув пепел прямо на пол, я сел на стул и задумался.

***

Неужели архив уже нашли и вывезли, оставив пустую квартиру?

Нет, вряд ли. Генку убили несколько дней назад, а, судя по пыли, сюда никто не заходил пару месяцев...

Ничего не понимаю.

Я еще раз обошел квартиру. Во время второго круга я задержался у видеодвойки. Кажется, внутри была кассета. В американских фильмах информацию любят оставлять именно таким образом. Вот нажму я сейчас кнопку, на экране появится изображение Генки и сообщит мне, куда теперь надо идти, чтобы отыскать этот чертов архив...

Я включил двойку. На пыльном экране действительно появилось лицо. Крупным планом. Но это был не Генка. Это была молодая брюнетка. Она стонала, лицо ее кривила страдальческая гримаса. Потом камера отъехала в сторону, и я увидел, что девочка на самом деле не страдала. Она наслаждалась, стоя на коленях, а сзади яростно трудился здоровенный негр.

- Блин!.. - сказал я и включил ускоренную перемотку.

Кроме дешевой порнушки, явно предназначенной для разогрева перед ночью интима, на кассете больше ничего не было.

Действуя методично, я запустил кассетник в гостиной. Из динамиков ударил сорванный, хриплый, но такой гипнотизирующий голос Высоцкого. Я не стал слушать кассету до конца. И без того было ясно, что, кроме Владимира Семеновича, там больше ничего не записано.

Я даже материться не стал - надоело. Выключил магнитолу и отправился осматривать подоконники.

Подоконники были как подоконники. Никаких тайников.