Левый берег Дона - Александр Масалов

- Им обоим от меня - вот эта штука по самую заглотушку, - проворчал я, продемонстрировав широко известную фигуру из двух перекрещенных рук. - Архив я себе оставлю. И не потому, что я такой жадный. Просто я жить хочу.

- Не понимаю.

- А че тут понимать, дорогая? Пойдем, я тебе кое-что покажу...

***

По дороге в гостиную я цапнул сумку, всё еще стоящую в прихожей. Я поставил ее на журнальный столик, расстегнул змейку, достал кассету и засунул в теткин видик.

По экрану пошла рябь. Потом рябь сменилась изображением. Какой-то полураздетый мужик с половой аппаратурой, как говорится, в рабочем состоянии, со всего размаха ударил по щеке мальчика, стоящего перед ним на коленях.

Мальчику было лет десять-одиннадцать, не больше. Давясь слезами, он произнес:

- Не надо, дядя Саша... Не надо...

- Что значит - не надо? - гаркнул голос. - Бери, сучонок, я кому сказал?!

Мальчик затряс головой. Не хочу, мол. За что и получил еще один удар по щеке.

- Какая гадость! - сказала Карина. - Зачем ты мне это показываешь? Я терпеть не могу педофилию!

- Сейчас сама увидишь!..

Мужчина придвинулся к мальчику совсем близко. Налитая кровью головка члена уткнулась мальчику в губы, но он не хотел брать в рот.

Тогда насильник, отпустив пару затрещин, схватил его за волосы, резко дернул в сторону (лицо мальчика исказилось от боли) и притянул к члену. Больше мальчик не противился. Мужчина постанывал от удовольствия, положив обе руки на белобрысую голову, и совершал торсом легкие поступательные движения - вперед-назад, вперед-назад...

Наконец, я увидел кадр, который ждал: мужчина чуть повернул голову как бы в нашу сторону. Я нажал стоп-кадр.

- Очень мило!.. - только и смогла произнести Карина.

- Есть у меня такое подозрение, дорогая, - сказал я, - что уважаемый Александр Сергеевич, бросившийся искать архив, в первую очередь думал не о Государстве, а о себе. Одной этой кассеты хватит, чтобы с него полетели звездочки. Получив архив, он его проредит, а свидетелей - нейтрализует...

Карина молчала.

- На Брюнета тоже кое-что есть - правда, не столь фривольное. Помнишь, года три назад взорвали автомобиль, в котором ехал Муса Халиев? Ну, он был женат на сестре Эдика - смотрящего. Подозревали, что Мусу долбанули по заказу Брюнета, но доказать не смогли. Ни менты, ни воры. А я теперь могу это сделать... Боюсь, что Брюнет, как и Александр Сергеевич, ищет архив, чтобы кое-какие бумажки не попали в чужие руки. Тогда ему конец. Воры и за меньшее режут.

- Похоже, ты прав, - сказала Карина задумчиво. - Отсюда надо валить. И подальше. Если успеем.

- Должны успеть, дорогая. Я хочу жить не меньше твоего...

Подойдя к сумке, я выложил на столик толстую пачку долларов (сто штук - личная заначка Генки про черный день), несколько пластиковых карточек, десяток картонных папок на предпринимателей, политиков и воров, которых уже давно не было в живых, пистолет с глушителем и пару запасных обойм...

Напоследок я бережно достал коробку из-под обуви. Сняв крышку, я показал Карине десяток предметов размером с детское мыло и устройство, похожее на пульт дистанционного управления к телевизору.

- Среди знакомых есть подрывники?

Карина наморщила лоб.

- Ну, именно подрывников нет, - сказала она. - Но бывшие десантники есть. Тот же Вася, например. А что?

- Очень хорошо, - сказал я. - А теперь возьми лист бумаги, авторучку и следуй за мной.

Мы вернулись на кухню. Наворачивая за обе щеки яичницу, я стал распоряжаться:

- Пошли кого-нибудь в магазин. Пусть купит пару ящиков видеокассет. Чистых... Записала? Хорошо. Сделай две копии с записи интимной жизни Александра Сергеевича.

- Записано. Будет сделано.

- Видеокамера дома есть?

- Есть.

- Значит, покупать не придется... Дальше. Нужна сотня обычных картонных папок для бумаг. Пусть твои домочадцы набьют их. Чем угодно - хоть старыми газетами... Паспорта ты заказала?

Карина не без гордости ответила:

- Да. Завтра будут готовы.

- Сбавь обороты. Мы их закажем недели через две-три. И паспорта будут нужны не на двоих, а на троих. Три российских и три зарубежных.

- А кто третий?

- Любопытной Варваре как-то на базаре нос оторвали... Сам видел. Записала?

- Это по поводу травмированной Варвары?

- Нет, я говорю о паспортах.

- Да.

- Сколько надо времени, чтобы сделать для тебя и для меня так называемые временные паспорта? Ну, как будто мы отдали старые паспорта на обмен...

- Вечером будут готовы. Что еще, повелитель?

- Собери вещи. Немного, только самое необходимое. Одну сумку.

- Я вся внимание...

- Пока всё. Возьми этот листок и отправляйся к родителям. Жди меня, готовься... Вечером я вернусь. И вот что еще. Ровно через тридцать минут, то есть - в половине одиннадцатого - Вася на машине чтоб был здесь как штык!

На прощанье Карина чмокнула меня в щеку и ушла. Не оглядываясь.

Я запер за ней дверь и отправился в кабинет: меня интересовали последние новости.

Откровенно говоря, ничего интересного в интернете я не нашел. Во всяком случае, о ренегате Полонском больше не вспоминали - как будто ничего не произошло. Я даже почувствовал разочарование. Так проходит мирская слава...

***

Ровно в половине одиннадцатого у парадного остановился джип. Бывший десантник Вася был пунктуален, как немец.

Я усмехнулся, сложил нужные мне вещи в сумку и вышел на улицу.

- Доброе утро, Станислав, - сказал Вася. - Ну, вы нас вчера и заставили поволноваться!

Его болтливость мне не понравилась. С Кариной он ведет себя иначе...

- Се ля ви - как говорят в некоторых городах Ростовской области, - ответил я. - Поехали. Куда-нибудь за город, на окраину.

- Совхоз "Нива" устроит?

- Вполне.

Мы поехали. Меня действительно устраивал этот совхоз, примыкающий к Северному жилому массиву. Поля, являющиеся прослойкой между окраиной Ростова и совхозом, тянутся на многие километры. Там хоть из пушки пали...

Справа мелькнул рынок. На одном из торговых павильонов мелькнула вывеска "Ксерокопия". Это напомнило мне кое о чем.

- Притормозите здесь, Василий, - сказал я, извлекая из сумки папку. - Я быстро.

Джип остановился. Очереди не было, и я сразу подошел к прилавку.

- Мне надо сделать несколько копий, - сказал я.