Тайна дома Морелли - Маленка Рамос

ПРИВЕТ

– Привет, – прошептал мальчик, будто бы отвечая автору пейзажа. Некоторое время в недоумении таращил глаза на карандашную надпись, снова перевернул пейзаж и замер. – Ничего себе…

Долина изменилась. По крайней мере так показалось Дэнни, когда он повертел дощечку в руках и снова увидел домик и пейзаж. Он готов был поклясться, что небо уже не было таким синим, а белые пятнышки приобрели сероватый оттенок и даже будто бы стали чуть темнее. Он переместил лупу и навел ее на пруд и веревку с висящим бельем, которое будто бы раскачивал ветерок. Лицо в окошке стало более заметным, более отчетливым. Если в первый раз Дэнни казалось, что это случайный мазок бежевой краски с двумя точечками, теперь, поднеся лупу к окну, он ясно видел, что у лица совершенно точно есть глаза: заметны были даже брови, а на голове – что-то вроде шляпы. Он сосредоточенно хмурился, изучая каждую мелочь. Когда лупа добралась до овечек, он не удержался и вскрикнул, а пальцы выронили лупу. Четвертая овечка исчезла. Он уже не видел две задние ноги, не видел и овечкиного зада, чуть выступавшего из-за дерева. Сейчас он видел… ее морду! Получается, все сделалось наоборот? Но этого не может быть! Охваченный паникой, не веря своим глазам, он наклонился и дрожащей рукой подобрал лупу с пола. На этот раз овечка смотрела прямо на него, взгляд ее больших черных глаз был сосредоточен на невидимой точке, а уши свисали по обеим сторонам головы.

– Нет, это какая-то ерунда, – прошептал мальчик.

И тут морда овечки изменилась. Это произошло медленно: губы едва заметно разъехались в стороны. Рот кривился насмешливо и недобро, и, наконец, на морде появилась что-то вроде зловещей улыбки. Увидев ее, Дэнни вскрикнул, швырнул картину в угол комнаты и бросился на кровать так порывисто, что стукнулся головой о деревянное изголовье. Некоторое время мальчик сидел нахохлившись, обхватив руками колени и не зная точно, что делать дальше. Все тело дрожало, он смотрел на картину, лежавшую на полу рисунком вниз, так что видна была карандашная надпись.

– Спускайся, полдник на столе! – крикнула мать. Дэнни вздрогнул, сердце от неожиданности чуть не выпрыгнуло из груди.

– Иду… – шепнул он чуть слышно.

Он собрал все силы и спрыгнул с кровати. Подошел к лежавшей в углу дощечке, склонился над ней, осторожно протянул руку. «Мне показалось», – подумал он. Должно быть, он был так поглощен мыслями о Пенни, что разум решил над ним пошутить, обвести вокруг пальца. Он перевернул дощечку и несколько мгновений пристально всматривался в пейзаж. Никаких перемен. Он провел рукой по вспотевшему лбу, затем вытер влажную ладонь о штанину. Четвертая овечка стояла на своем месте – задние ноги едва виднелись за деревом, словно она решила спрятаться. Дэнни перевел взгляд на домик, осмотрел пятнышко краски в форме лица, затем изучил небо. Вздохнул с облегчением и положил картину на стол. Небо было по-прежнему синим, три овечки мирно глазели на горы, и все было как раньше. Дэнни чуть не расхохотался.

– Дэнни, ты где застрял? – снова крикнула мать. – Спускайся, солнышко!

– Иду! – откликнулся Дэнни.

Вышел за дверь и побежал по коридору к лестнице.