Секрет алхимика - Скотт Мариани

— Неужели?

— Представьте себе. Я не хочу сказать, что это теоретически невозможно. По идее, разница между двумя химическими элементами может быть устранена манипуляциями с крохотными энергетическими частицами. Убираем электрон отсюда, добавляем его туда — и, теоретически, превращаем одну молекулу в любую другую. Но для меня алхимия является чем-то иным. Я воспринимаю трансформацию базовых металлов в золото как метафору.

— Метафору чего?

— Сами подумайте, Бен. Золото — самый стабильный и прочный металл. Оно никогда не ржавеет и не тускнеет. Предметы из чистого золота сохраняют идеальное состояние на протяжении тысячелетий. Сравните его с железом, ржавеющим до пыли за несколько веков. Теперь вообразите, что вы нашли технологию, которая может решить проблему разрушения и предотвратить износ материи.

— Какой материи?

— Любой. На фундаментальном уровне все в нашей Вселенной сделано из одного и того же вещества. Мне верится, что алхимики искали именно этот универсальный элемент, чтобы извлечь его из природных веществ, покорить и использовать для поддержания или восстановления идеальной гармонии материи. Я имею в виду любой вид материи, а не только металлы.

— Кажется, я понял, — сказал он, записывая ее слова.

— Правда? Тогда представьте, что вы нашли такую технологию и заставили ее работать. Потенциал такого открытия безграничен. Вы получите аналог атомной бомбы, только наоборот! Люди смогут использовать энергию природы не для разрушения, а для созидания. Лично меня, как биолога, интересует воздействие такого вещества на живые организмы. Может быть, нам удастся замедлить увядание живых тканей или даже восстановить функции больных органов тела?

— Тогда вы получите идеальную и универсальную медицинскую технологию.

— Вот именно!

— Вы действительно думаете, что алхимики нашли верный путь? Неужели вы верите, что они создавали нечто подобное?

Роберта улыбнулась.

— Я знаю, о чем вы подумали. Вы правы. Многие алхимики были сумасшедшими идиотами, одержимыми нелепыми идеями о магии. Люди считали их колдунами. Но если бы вы телепортировали любого ученого из прошлого в наш век — хотя бы из восемнадцатого века, — он принял бы Интернет и даже телефон за какие-то магические штуки. Однако некоторые алхимики были серьезными учеными.

— Например?

— Исаак Ньютон, отец классической физики. Он увлекался алхимией, и кое-какие его открытия, которые наука использует и сейчас, могли быть результатом алхимических исследований.

— Впервые слышу об этом.

— Я говорю вам правду. Вы должны знать и другого человека, занимавшегося алхимией, — Леонардо да Винчи.

— Художника?

— Помимо того, он был талантливым инженером, дизайнером и изобретателем, — ответила Роберта. — А взять, например, математика Джордано Бруно. Он тоже занимался алхимией, что дало повод католической инквизиции сжечь его на костре в тысяча шестисотом году. — Она поморщилась. — Такой тип ученых алхимиков восхищает меня. Эти люди заложили фундамент современной науки, их проекты могли бы изменить мир. Я верю в их мечты… И я посвятила им свою работу.

Роберта помолчала несколько секунд.

— Почему бы вместо скучного рассказа мне не показать вам кое-что из моих исследований? Как вы относитесь к жукам?

— К жукам?

— К насекомым. Иногда люди испытывают к ним отвращение.

— Нет, я не из таких.

Роберта открыла двойную дверь в ту часть комнаты, что первоначально была занята большим стенным шкафом. Его перестроили, и теперь на деревянных полках размещались стеклянные аквариумы, однако в них находились не рыбы, а мухи. Тысячи мух! Огромный рой черных мохнатых насекомых покрывал все стеклянные поверхности.

— Проклятье! — отшатнувшись, выругался Бен.

— Довольно крупные, верно? — весело спросила Райдер. — Добро пожаловать на демонстрацию моего эксперимента.

Два аквариума были помечены буквами «А» и «В».

— В резервуаре В находится контрольная группа, — объяснила Роберта. — Это обычные мухи. Мы за ними хорошо ухаживаем, но не подвергаем их воздействию. В резервуаре А живут экспериментальные особи.

— И чем они отличаются от обычных? — спросил Бен.

— Они обработаны составом.

— Что еще за состав?

— Мы пока не придумали подходящего названия. Я взяла его — точнее, скопировала — из одного алхимического манускрипта. Фактически это обычная вода, прошедшая через особый процесс.

— Что за процесс?

— Особый, — с лукавой улыбкой повторила Роберта.

— И что стало с мухами, которых вы обработали?

— О, вот тут начинается самое интересное. При хорошем питании срок жизни обычной комнатной мухи равен шести неделям. Насекомые из резервуара В живут примерно столько. Но их сородичи из резервуара А, получившие пищевые добавки с нашим составом, живут на тридцать — тридцать пять процентов дольше — то есть около восьми недель.

Бен прищурился.

— Вы уверены в этом?

Роберта кивнула.

— Мы наблюдаем уже за третьим поколением, и результаты подтверждаются.

— И именно это вы назвали в статье научным прорывом?

— Да, хотя мы находимся на начальной стадии эксперимента. Я все еще не знаю, как работает состав и чем объяснить его эффект. Но мне уже ясно, как улучшить наши результаты… И когда я сделаю это, научное общество получит заряд чилийского перца в задницу!

Бен хотел задать очередной вопрос, но тут зазвонил телефон. Он забыл отключить его на время интервью.

— Черт! Извините, пожалуйста.

Он вытащил мобильник из кармана.

— Вы что, собираетесь отвечать на звонок? — приподняв бровь, спросила Роберта.

Бен нажал на кнопку «ответ» и произнес дежурное «алло».

— Это Лорио. Я ознакомился с вашим сообщением.

— Спасибо, что перезвонили, мсье Лорио, — ответил Бен.

Он посмотрел на Роберту, извиняясь, и поднял палец, словно обещал, что разговор займет одну минуту. Она пожала плечами и отпила глоток кофе из чашки, затем взяла со стола какую-то бумагу и принялась читать ее.

— Мне хотелось бы встретиться с вами, мистер Хоуп. Может быть, заедете ко мне домой сегодня вечером? Мы могли бы выпить и поговорить.

— Прекрасная идея. Где вы живете, мсье Лорио?

Роберта отложила страницу, устало вздохнула и нарочито посмотрела на часы.

— Я живу на вилле Марго близ деревни Бриньянкур. Это недалеко от Парижа, на другой стороне Понтуаза.

Бен записал продиктованный адрес.

— Бриньянкур, — быстро повторил он, чтобы Лорио не счел его молчание невежливым.