Особо опасен - Мишель Мартинес

– Джейсон Оливера, по кличке Бугай, один из «Перышек с Траута». Найти его будет легче, чем Хирурга, так что с него и начнем. Описание его похождений в архиве занимает целые тома. Неприятный типчик, хотя ничего серьезного не натворил – так, мелочевка: нападение, хранение оружия. Всю жизнь его сажали, но не дольше чем на шесть месяцев. У нас есть несколько адресов, еще со времен прослушивания, так что я пошурую в старых норах, может, что и выползет наружу.

– Хорошо, давайте поднимем все документы по тому прослушиванию, – сказала Мелани, делая пометку в блокноте. – Я подниму архивы по старому делу Делвиса Диаса, которое вел Бенсон. Может, и по тем адресам еще можно что-то накопать. Кстати, у вас, кажется, есть осведомитель? Он не поможет нам найти Бугая?

– Если я смогу найти его самого, то найду и Бугая. Пока что этот сукин сын не отзывается. Я занимался терроризмом и подрастерял связи по наркотикам.

– А как насчет того, чтобы послать ориентировку в другие районы?

– Уже послал. Мы отправили имеющуюся информацию о Хирурге и Бугае во все правоохранительные органы штата, а также в иммиграционную службу и на таможню. Если они на чем-то попадутся или попытаются уехать за границу, то нам сообщат. Но такую удачу можно ждать годами. Единственный испытанный способ накрыть их побыстрее – это побегать за ними на своих двоих.

– Я хотела бы немедленно опросить домработницу и жену Бенсона, – сказала Мелани. – А также дочку, как только она поправится.

– Добавьте и это в список. Да, и не забыть бы мне взять у криминалистов копии всех анализов. Мне уже звонили утром. Оказывается, они нашли отпечаток пальца на канистре с керосином в доме Бенсона. Неизвестно, чей отпечаток: ни одному из Бенсонов он не принадлежит, но и в базе данных ФБР не числится. Если его оставил преступник, то по уголовным делам он раньше не проходил.

– А проверили, не принадлежит ли отпечаток одному из наших?

– Такая проверка делается только по специальному запросу. Это равнозначно заявлению, что кто-то допустил халатность при сборе улик.

– Все равно нужно проверить. Если кто-то в самом деле дал маху, я хочу узнать об этом до суда, а не во время заседания. Сейчас не время переживать о чьем-то оскорбленном самолюбии.

– Понятно. Как скажете.

– Ну вот, пожалуй, и все на данный момент. – От писанины у Мелани свело пальцы, и она потрясла рукой.

– Для начала более чем достаточно. Можно мне списочек на минутку? Я сделаю пару ксерокопий, и мы с Рендлом поделим работу.

Мелани вырвала страницы из блокнота и передала ему. Агент встал, собираясь выйти, но она остановила его:

– Можно мне кое-что узнать о Рендле?

– Что именно?

– Расследование будет весьма напряженным. Справится ли он?

Дэн сел на место и нахмурился:

– Что за странный вопрос?

– Ну… Бернадетт сказала, что в последнее время он сильно сдал.

– Сдал? Вот змеюка. Вечно она обливает людей грязью.

– Так это что, неправда?

Дэн вздохнул и недовольно ответил:

– Честно говоря, обычно я не снисхожу до ответа на такие дурацкие вопросы. Но вы явно не имели в виду ничего плохого, и мне бы не хотелось, чтобы вы поверили лживому языку Бернадетт еще до того, как познакомитесь с Рендлом. На самом деле Рендл Уокер – лучший сыщик из всех, с кем я когда-либо работал.

– Значит, он в полном порядке? Вы готовы поручиться?

– Ну, может быть, сейчас у него слишком много проблем в личной жизни, но все равно он прекрасный следователь.

Ага, значит, что-то здесь не так. Мелани посмотрела Дэну в глаза:

– В чем дело? Он пьет? Проблемы с женой?

– Я предпочитаю не обсуждать личную жизнь напарника.

– Так намекните хотя бы.

– Ладно. Только между нами.

Она кивнула, гордая сознанием того, что он посвящает ее в свои тайны.

– Клянусь всем святым.

– Лет пять назад его сын умер от передозировки наркотиков. Единственный сын. Рендл вроде ничего, однако его жена так и не отошла от потери. У нее куча проблем: диабет, астма и тяжелая депрессия. Рендл очень сильно переживает.

– Какой кошмар!

– Да уж. Но честное слово, со своей работой Рендл прекрасно справляется.

– Хорошо. – Мелани смотрела ему прямо в глаза, пытаясь понять, все ли он рассказал. Дэн заерзал под немигающим взглядом.

– Ну а если он почему-либо с ней не справляется, то я ему помогаю.

– Ладно, теперь мне все ясно.

Он встал и покачал головой.

– Что такое? – спросила Мелани.

– Ничего, – ответил Дэн, расплываясь в улыбке.

– А все-таки?

– Ну просто… просто с вами лучше быть начеку. Вы, я вижу, способны вытянуть из меня все, что угодно, – хочу я того или нет.

Его пристальный взгляд льстил Мелани и в то же время беспокоил ее. Неужели она ему нравится? Она бессознательно взяла со стола фотографию Майи в рамке с надписью «Я люблю мамочку».

– Ваша? Можно посмотреть? – тихо спросил Дэн, украдкой глянув на ее обручальное кольцо. Она вспомнила, что сегодня утром едва не оставила кольца дома. Хорошо, что все же надела, – не хотелось бы произвести на него ложное впечатление.

– Ее зовут Майя, – сказала Мелани, протягивая ему фотографию.

Он улыбнулся. Никто не мог удержаться от улыбки, глядя на эти пухлые щечки.

– Какая прелесть! Сколько ей?

– Шесть месяцев.

– Я всегда хотел иметь детей. Всегда думал, что у меня их будет целая куча. Увы, в жизни редко выходит так, как нам хочется, – хмуро сказал он, возвращая фотографию.

Мелани аккуратно поставила фотографию на место. Убедившись, что Дэн ушел делать ксерокопии, она поцеловала кончик пальца и легонько провела им по лицу Майи. Ей стало грустно, и в то же время она чувствовала себя в чем-то виноватой. Мелани вдруг поняла, что винит себя в том, что ей нравится Дэн. Ее потянуло к нему, и это заставило Мелани осознать всю глубину семейного кризиса.

Дэн вернулся с ксерокопиями и отдал ей листки из блокнота. А она смотрела на него и не могла поверить, что такой парень одинок. На вид ему лет тридцать, и красавчик… Может, он просто ловелас? А разговоры про детей – всего лишь притворство? Почему-то Мелани была уверена в его искренности. Дэн с такой неподдельной печалью упомянул о детях, что она невольно ему посочувствовала и захотела узнать, почему у него нет семьи. Но она никогда его об этом не спросит. Они всего лишь работают вместе, и она не станет совать нос в личную жизнь коллеги.