Ловушка для адвоката - Майкл Коннелли

— Майкл Холлер, от имени народа.

Даже судья Файрстоун оторвался от бумаг и с любопытством взглянул на меня поверх очков. Наверное, не каждую неделю в его владениях происходило нечто столь необычное. Прожженный адвокат защиты обвиняет от имени народа!

— Итак, господа, — объявил судья, — начинаем предварительное слушание дела. Ко мне поступило ходатайство об освобождении под залог…

Джессап получил пожизненный срок за похищение и убийство. Верховный суд отменил приговор, но предъявленные тогда обвинения остались в силе, так же как отказ подсудимого от признания вины. Теперь предстояло вновь передать дело в суд, и обычно вопрос о мере пресечения решал основной судья, однако Джессап с помощью защитника решил ускорить события.

— Ваша честь, — начал Ройс, — двадцать четыре года назад моему клиенту уже были предъявлены обвинения. Сегодня мы хотели бы обсудить возможность его освобождения до суда. Мистер Джессап не намерен отказываться от своего права на безотлагательное судебное разбирательство, он и без того слишком долго ждал правосудия…

Я знал, что скажет Ройс, потому что на его месте сказал бы то же самое. Право на суд гарантировано каждому гражданину, но чаще всего процесс откладывается по просьбе защиты либо обеих сторон, если требуется обсудить досудебное соглашение. Ройс избрал тактику давления, и это понятно: в сложившейся ситуации с доказательствами, не говоря уже об отсутствии главного свидетеля, лишь полный идиот мог дать стороне обвинения время на подготовку. Как только Верховный суд отменил приговор, часы начали тикать — прокуратура получила ровно шестьдесят дней до начала повторного процесса, из которых шестнадцать уже прошли.

— В таком случае я передаю дело на оформление, — сказал Файрстоун, — и предпочел бы, чтобы вопрос о мере пресечения решил судья, назначенный вести процесс.

Ройс помолчал, собираясь с мыслями и одновременно развернувшись лицом к камерам, потом продолжил хорошо поставленным голосом:

— Ваша честь, мой клиент провел двадцать четыре года в тюремной камере, не имея никакой вины, и это не мои слова, а мнение Верховного суда. Теперь его привезли сюда, чтобы снова предать суду. Все это результат одного и того же сговора, не имеющего ничего общего с правосудием, но напрямую связанного с деньгами и политикой. Цель его — избежать ответственности за незаконное лишение свободы. Оставить моего клиента за решеткой до следующего заседания значило бы продолжить надругательство над законом, которое продолжается уже более двух десятков лет…

Судья Файрстоун поморщился. Отлаженный конвейер предварительных слушаний дал сбой. Список на сегодняшний вечер наверняка включал добрую сотню дел, и чтобы попасть домой к восьми часам, следовало поторопиться. Настойчивость Ройса грозила продолжительными дебатами. Однако и его, и судью ждал большой сюрприз. Если кто-то из присутствующих и опоздал бы к ужину, то не по моей вине.

Адвокат ходатайствовал ни больше ни меньше как об освобождении Джессапа без залога, под собственное поручительство клиента, ссылаясь на отсутствие у того средств. Разумеется, он рассчитывал на торг, и это была лишь первоначальная заявка. Обвиняемых в убийстве не отпускают под честное слово, а в редких случаях, когда отпускают вообще, денежный залог достигает внушительных сумм. Каким образом подсудимый добудет их — с помощью своих сторонников или в счет будущих гонораров, — никого не интересует.

В заключение Ройс заверил, что Джессап не скроется от правосудия, приведя фактически те же доводы, что и я в споре с Мэгги.

— У мистера Джессапа нет иной цели, кроме как очистить свое доброе имя после стольких лет несправедливого заточения и убедить общество, что столь кошмарную цену он заплатил за ошибки и неправомерные действия окружной прокуратуры.

Пока адвокат говорил, я внимательно наблюдал за обвиняемым сквозь стеклянный барьер. Понимая, что находится в кадре, он старался сохранять выражение справедливого негодования, но, несмотря на все усилия, не мог скрыть огонька злобы в глазах. За четверть века тюрьмы ненависть въелась в него, как грязь.

Судья предоставил слово представителю прокуратуры. Я встал и дождался, пока он оторвется от заметок.

— Я вас слушаю, мистер Холлер.

— Ваша честь, если мистер Джессап предоставит сведения о месте своего проживания, обвинение не возражает против его освобождения до суда.

Файрстоун долго смотрел на меня, не веря своим ушам. Шум в зале постепенно затихал, пока не воцарилась полная тишина.

— Я правильно вас понял, мистер Холлер? Вы согласны с освобождением обвиняемого в убийстве под его собственное поручительство?

— Да, ваша честь. Мы совершенно уверены, что мистер Джессап не станет уклоняться от судебного разбирательства. В противном случае он не заработает тех денег, на которые рассчитывает.

Ройс вскочил с места:

— Ваша честь! Защита возражает против оскорбительных инсинуаций мистера Холлера, рассчитанных на прессу. У моего клиента нет никаких других целей помимо…

— Я понял, мистер Ройс, — перебил Файрстоун, — однако и вы сами, мне кажется, немало позировали перед камерами. Оставим это. Итак, ввиду отсутствия возражений у защиты я принимаю решение освободить мистера Джессапа под его собственное поручительство до начала основного судебного разбирательства, как только будут предоставлены документы, удостоверяющие место его будущего проживания. Мистер Джессап не имеет права покидать территорию округа Лос-Анджелес без разрешения суда, которому будет передано данное дело.

Предварительное слушание закончилось, судья Файрстоун сделал свое дело и мог вновь запустить привычный конвейер, чтобы успеть домой к ужину. Я собрал папки, оставленные моей строптивой помощницей, и повернулся к выходу.

— Ну как, Майк, понравилось? — спросил Ройс, также собиравший бумаги в портфель.

— Что именно?

— Выступать за другую сторону.

— Честно говоря, пока разница небольшая, — улыбнулся я, — одни процедурные вопросы.

— Не взгреют тебя за то, что отпустил моего клиента?

— Ну и черт с ними! Главное, Клайв, проследи, чтобы Джессап не натворил чего, а то мне и впрямь несдобровать, а ему в особенности.

— Не проблема, присмотрим, — отмахнулся он. — Ты о другом беспокойся.

— О чем же?

— Улик почти нет, главный свидетель в бегах, да плюс ко всему результаты экспертизы. Майк, ты на мостике «Титаника» — по милости Уильямса. Интересно, на какой крючок он тебя поймал?

Меня тоже кое-что интересовало: откуда Ройсу известно, что у нас нет свидетеля? Само собой, спрашивать я не стал, как и реагировать на шпильку насчет Уильямса. Лучше остаться в образе самоуверенного обвинителя.

— Передай клиенту, пусть наслаждается свободой, пока может. Скоро новый приговор.

Ройс с усмешкой захлопнул папку с делом и переменил тему: