Беги, если сможешь - Чеви Стивенс

Начитавшись о «Реке жизни», утром я проснулась совершенно разбитой. Есть не хотелось, но я все же заставила себя сжевать кекс по пути в больницу и купила чаю в соседней кофейне. Перед началом обхода я поговорила с медсестрами. Мишель рассказала, что после ухода Даниэля Хизер вернулась в постель и сразу же уснула — ее еле уговорили принять душ и позавтракать. После завтрака она вернулась к себе в палату и снова заснула. На все вопросы она отвечала односложно и по-прежнему пребывала в оцепенении. В том, что она вновь ушла в себя после нашей первой беседы, не было ничего удивительного: у пациентов настроение меняется постоянно. Войдя в палату Хизер, я застала ее в той же позе, что и накануне, — она свернулась в клубок и отвернулась к стене.

— Хизер, давайте ненадолго выйдем. Мне надо с вами поговорить.

Конечно, можно беседовать с пациентами и в палате — вчера утром так и было. Но мы по мере сил побуждаем их двигаться.

Она затрясла головой и что-то пробормотала.

— Знаю, вы устали, поэтому это ненадолго, — ласково сказала я. — А потом можете вернуться в постель и вздремнуть.

Когда люди поступают к нам, мы в первую очередь стремимся удовлетворить их базовые потребности: обычно они все время хотят спать, но мы следим за тем, чтобы они пили воду, ели и принимали душ. Когда они немного приходят в себя, можно приступать к плану лечения. Сейчас мне просто хотелось оценить ее состояние.

Наконец Хизер медленно сползла с кровати. Она не стала надевать халат, который принес Даниэль, и поплелась за мной, опустив голову. Волосы свисали ей на лицо.

Начала я с простых вопросов.

— Как вы спали?

— Я устала.

Это было видно: тело ее обмякло в кресле, голова клонилась к плечу.

— Скоро вы вернетесь в постель. А после обеда можно будет выйти из палаты и немного посмотреть телевизор. Как вам такая идея?

Она промолчала.

Я задала еще несколько вопросов. Как вы себя чувствуете? Вас еще преследуют тяжелые мысли? Вам что-нибудь нужно? Ответы были односложные: нормально, да, Даниэль.

— Он наверняка придет после обеда, — сказала я.

— Можно я вернусь к себе?

На этом я решила закончить сессию и отвела ее обратно в палату. Пока что Хизер была в слишком тяжелом состоянии, поэтому обсуждение плана лечения следовало отложить на несколько дней. Тогда же надо будет увеличить дозу антидепрессантов, если у нее не проявятся побочные эффекты.

Следующие два дня Хизер оставалась все в том же состоянии. Медсестры докладывали, что она по-прежнему много спит и мало ест. Какие-то признаки оживления она проявляла только при виде Даниэля — обычно они сидели, обнявшись, и смотрели телевизор. Пробыв в больнице три дня, она немного пришла в себя, и наблюдение за ней ослабили, однако не сняли. На пятый день мы увеличили дозу эффексора, и через неделю она наконец начала разговаривать.

— Как ваши дела? — спросила я.

Она все также машинально дергала свои бинты, но глаза ее словно просветлели, и теперь она сидела прямо.

— Лучше, наверное. Хотя все еще чувствую усталость.

— Когда у вас будет больше сил, можно будет попробовать походить на наши занятия. У нас есть группы по рисованию, рукоделию, техникам расслабления, курсы по безопасности жизнедеятельности.

Она рассмеялась — тихо и слабо, но это был первый раз за неделю.

— Похоже на «Реку жизни».

— Вы там участвовали в групповых программах? — спросила я, стараясь, чтобы голос мой звучал спокойно. Я надеялась, что в отсутствие Даниэля она расскажет о центре что-нибудь еще.

— Аарон не верит в лекарства. Поэтому я и прекратила принимать таблетки. Он говорил, что я сама могу вылечиться, надо только прочистить меридианы.

Это меня не удивило. Он никогда не доверял таблеткам и даже на заре становления коммуны не позволял нам обращаться к врачам. Удивительно, что никто не умер.

— Там были занятия по достижению счастья. Нам говорили, что каждый может исцелить себя одной силой мысли. У меня, правда, не получилось, — добавила она со смешком.

— Депрессия — это болезнь, точно такая же, как диабет и любая другая. Даже если вам стало лучше, нельзя прекращать прием лекарств. Давайте обсудим, чем можно помочь себе. Что вам помогало в прошлом? Спорт, любимый фильм, книги?

Она пожала плечами и подергала свой бинт.

— Я занималась йогой.

— Может быть, вам продолжить? Два раза в неделю у нас проходят групповые занятия по йоге.

Но Хизер была погружена в свои мысли и продолжила:

— Там все и началось. Я познакомилась на йоге с одной женщиной, и она рассказала, что едет медитировать в этот центр. Сказала, что уже была там, и это было лучшее время в ее жизни. Мне хотелось стать счастливее… И к чему это привело? — Она снова сникла, силы явно ее покинули. — Зачем вообще об этом говорить? Уже ничего не изменишь.

Мне хотелось расспросить ее о центре. Что происходило на этих программах? Сколько человек живет там сейчас? Но речь шла не обо мне, и я решительно отодвинула эти вопросы в сторону.

— Вы можете научиться останавливаться, когда чувствуете, что тяжелые мысли начинают поглощать вас. Если вы чувствуете приступ депрессии, попытайтесь понять, о чем вы сейчас думали. Когда вы распознаете триггер, то сможете заменить его на другую, позитивную мысль. Не хотите попробовать сейчас?

Она смотрела на свои колени.

— Они тоже говорили, что помогут. В первый раз я чувствовала себя счастливой. Все были такие милые, мне без конца говорили комплименты, меня слушали — как будто им важно было мое мнение.

То, что описывала Хизер, напоминало «атаку любовью» — прием, к которому прибегают в подобных организациях и даже при продажах чего-либо. Люди дают вам то, в чем, по их мнению, вы нуждаетесь: поддержку, похвалу, одобрение. Это должно заставить вас проникнуться к ним теплыми чувствами. Мне вспомнилось, как Аарон велел нам быть особенно ласковыми с новичками и всем своим видом демонстрировать, как хорошо нам тут живется.