Ложь во спасение - Нора Робертс

– А двумя месяцами ранее Дэвид Мэтерсон развел небольшую группу инвесторов в Джексонвилле, Флорида, на вдвое большую сумму. Я бы мог продолжать – например, рассказать о крупном ограблении в Майами пять лет назад. Было украдено редких марок и драгоценностей на двадцать восемь миллионов долларов.

После всего, что Шелби узнала за последние недели, факт мошенничества ее не очень потряс. Но кража? И сумма похищенного? У нее свело живот, в голове помутилось.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите! Я прошу вас уйти.

Он стал убирать фотографию, не сводя с Шелби глаз.

– До недавнего времени Мэтерсон жил в Атланте, где проворачивал аферы с недвижимостью. Вы ведь в Атланте жили, пока сюда не переехали?

– Ричард был финансовым консультантом. И его уже нет в живых. Вы понимаете? Он погиб сразу после Рождества и не может ответить на ваши вопросы. А я ответов не знаю. Вы не имеете права так сюда являться, под видом другого человека, и меня запугивать!

Он опять поднял перед собой руки, но что-то в его взгляде говорило Шелби, что не такой он и безобидный.

– Я не пытаюсь вас запугивать.

– Но у вас получилось. Я вышла замуж за Ричарда Фоксворта в Лас-Вегасе, штат Невада, 18 октября 2010 года. Я не выходила замуж за человека по имени Дэвид Мэтерсон. И я не знаю никого с этим именем.

Его губы растянулись в усмешке.

– Вы были в браке четыре года и хотите сказать, что не знали, как ваш муж зарабатывает на жизнь? Чем он в действительности занимается? Кто он на самом деле?

– Если вы хотите сказать, что я дура, – занимайте очередь, таких охотников много. «Зарабатывает на жизнь»? На какую жизнь? – Она в изнеможении раскинула руки. – На этот дом? Да если мне не удастся его быстро продать, его у меня отберут! Вы хотите сказать, Ричард мошенничал, разводил людей? Украл почти тридцать миллионов долларов? Что ж, если это так, то тот, кто вас нанял, может встать в ту же очередь. Мне он оставил долгов на три миллиона, и я теперь не знаю, как из них выбираться. Вы должны уйти! И своему клиенту передайте, что он не того человека ищет. А если и того, то его уже нет в живых. А если он хочет прийти за деньгами ко мне, то я уже сказала: тут очередь, причем длинная.

– Леди, вы что же, хотите меня убедить, что за четыре года совместной жизни ни разу не слышали о Мэтерсоне? И ни о чем не знали?

Возмущение оказалось сильнее страха. С нее довольно. Шелби вспыхнула, как спичка.

– Мне совершенно плевать, что вы думаете, мистер Прайвет! С высокой колокольни. И если вы возомнили, что вот так вломитесь в мой дом, а я вам из кармана выложу кучку каких-то марок и драгоценностей, а то и сотни тысяч наличными, то сами вы дурак каких поискать! И грубиян к тому же. Убирайтесь!

– Я всего лишь добываю информацию.

– Больше мне ничего не известно. – Гнев утих. Теперь это была просто усталость. – Я не могу рассказать то, чего не знаю. Если у вас есть вопросы, можете задать их Майклу Спирсу или Джессике Бродвей. «Спирс, Кэннон, Файф и Ганновер». Адвокатская контора в Филадельфии, помогающая мне выбраться из того дерьма, в котором я оказалась. А теперь вы или уходите, или я вызываю полицию.

– Ухожу, – сказал он, следуя за Шелби, которая решительно вышла и направилась за его пальто.

Он достал и подал ей визитку.

– Если что-нибудь вспомните, позвоните мне.

– Я не могу вспомнить то, чего не знаю. – Но карточку взяла. – Если деньги вашего клиента присвоил Ричард, могу только посочувствовать. Но сюда, пожалуйста, больше не приходите. Второй раз я вас не впущу.

– В следующий раз это может быть и полиция, – сказал он. – Вы это учтите. И визитку мою не потеряйте!

– В тюрьму не сажают за глупость. А других прегрешений я за собой не знаю.

Она открыла дверь и негромко ойкнула при виде человека, собирающегося позвонить.

– А, миссис Фоксворт? Я вас напугал. Я Мартин Лодердейл.

Он был старше, с выцветшими голубыми глазами за стеклами очков в тонкой оправе и аккуратно подстриженной седой бородкой – перец с солью, но с преобладанием соли.

– Спасибо, что приехали, мистер Лодердейл. До свидания, мистер Прайвет.

– Не теряйте визитку! – напомнил Прайвет и, обогнув нового посетителя, зашагал по пустой дорожке к серому автомобилю.

В машинах Шелби неплохо разбиралась – недаром ее дедушка был автомехаником – и сейчас внимательно оглядела автомобиль Прайвета. «Хонда Цивик», серого цвета, номера флоридские.

Если еще раз увидит ее в окрестностях, позвонит в полицию.

– Позвольте ваше пальто, – сказала она Лодердейлу.

К концу недели библиотека и хозяйская спальня опустели. Она продала бильярдный стол, рояль, тренажеры Ричарда и еще бесчисленное количество всякого барахала – все через Интернет.

Задолженность по одной из оставшихся десяти кредиток сократилась до такой незначительной суммы, что мысленно Шелби с этой картой уже распрощалась.

Она поснимала со стен последние картины и тоже продала, а заодно и шикарную кофемашину и не менее шикарный профессиональный блендер для коктейлей.

* * *

Сейчас Шелби жила в практически пустом доме. Что хуже: в практически пустом доме жила ее маленькая дочь – одна, без подруг, без собеседников: всех их заменила мать.

Прошло четыре с половиной года с того дня, как теплым октябрьским вечером, на Западе, она купила себе голубое платье – Ричарду она больше нравилась в голубом, – потратила час времени на выпрямление волос – Ричард не любил кудри, – и шагнула в проход дурацкой маленькой часовни с одной белой розой в руке.

Она считала тот день самым счастливым в своей жизни, но это была никакая не ее жизнь. Всего-навсего иллюзия, даже хуже – просто ложь.

И после того события она изо дня в день из кожи вон лезла, чтобы быть хорошей женой, чтобы научиться готовить то, что любит Ричард, чтобы уметь собраться и выйти из дома, как только Ричарду придет это в голову, чтобы одеваться так, как ему нравится. Чтобы Кэлли всегда была умыта и накормлена, а к его приходу еще и нарядно одета.

Со всем этим покончено, подумала она.

– Со всем этим покончено, – повторила она вполголоса. – Так почему тогда мы до сих пор здесь?

Шелби прошла в свою бывшую гардеробную, где уже начала укладывать вещи в чемоданы «Луи Вюиттон», которые Ричард купил ей в Нью-Йорке взамен ее спортивной сумки, куда она быстро запихала свои вещи, когда сбежала с ним.

Шелби всерьез взялась за дело. Усадив дочь на кухне за кашу, включив ей «Шрека», принялась укладывать детские вещи. Потом, следуя одному из железных правил своей мамы – никогда никому не звонить раньше девяти утра за исключением полиции, пожарных или сантехника, – она дождалась этого часа и набрала Донне.