Посчитай до десяти - Карен Роуз

Бет поправила пальто, надела перчатки и пустилась бегом через задние дворы, перемахивая через заборы, как настоящий профи. Сохраняя почтительное расстояние, Миа последовала за ней.

Пятница, 1 декабря, 21:55

— Ты опоздала! — прошипела девочка с кольцом в носу и втащила Бет внутрь. — И чуть не пропустили свою очередь.

Это, как предположила Миа, и есть печально известная Дженни К.

Миа последовала за Бет на подвесной железной дороге в центр города, в какой-то клуб под названием «Рандеву». За этой девчонкой оказалось чертовски трудно угнаться. Наверное, она регулярно бегает на тренажере.

Бет сняла пальто.

— Мне пришлось подождать. Папа пошел в гости, и я все время думала, что он вот-вот вернется, но он не вернулся. Наверное, опять там на ночь остался.

Опять? «Вот тебе и осторожность!» — подумала Миа. А ведь Соллидей считал свою дочь невинным ребенком. Что ж, она не пошла на вечеринку, а улизнула сюда. Миа не могла сказать наверняка, что это за место. Это не был бар, потому что никто не требовал предъявить удостоверение личности. Здесь была небольшая сцена и штук пятьдесят столиков, за которыми сидела разношерстная публика. Дженни и Бет растворились в толпе, но, когда Миа собралась последовать за ними, кто-то хлопнул ее по плечу.

— Десять долларов, пожалуйста.

На его бейджике было написано «Охрана», и он не походил на наркомана.

Миа сунула руку в карман и вытащила двадцатку, которую всегда брала на всякий случай.

— Что здесь происходит?

Он отсчитал сдачу и вручил ей программку.

— Сегодня у нас вечер состязаний.

— И кто состязается?

Он улыбнулся.

— Любой, кто захочет. Хотите, я проверю, осталось ли свободное время?

— Нет. Нет, спасибо. Я ищу кое-кого. Бет Соллидей.

Он сверился со списком.

— У нас есть Лиз Соллидей. Но поторопитесь. Она идет следующей.

Чувствуя себя Алисой в Стране чудес, Миа торопливо прошла дальше. Освещение прикрутили, а в центр сцены навели луч прожектора. Прямо в пятно света, сопровождаемая вежливыми аплодисментами, вышла Бет Соллидей в кожаной мини-юбке.

— Меня зовут Лиз Соллидей, а мое стихотворение называется «Каспер», — сказала она.

Стихотворение? Миа поднесла программку к пылающему красным знаку выхода и моргнула. Что бы за хрень ни скрывалась за словами «ударная поэзия», Бет прошла в полуфинал. Как только Бет открыла рот, Миа поняла почему. Девочка удивительно естественно держалась на сцене.

я говорила что живу с призраком

мы зовем ее каспер

она ходит за мной

смотрит на меня

ее глаза мои глаза ее глаза

она украла мои глаза

папа — это он ее пригласил

иногда он смотрит на меня и вздрагивает

словно видит ее хоть это всего лишь я

и готова поспорить он хочет

чтоб ему дали махнуться пусть и на один только день.

Каспером была Кристин. У Мии перехватило горло, но голос Бет оставался сильным. Как музыка. И когда она говорила, ее слова касались именно того места, которое у Мии болело сильнее всего.

я просто доппельгенгер[2]

напоминание миру о лучшей версии которая когда-то

порхала по жизни папы

почти невидимая

ее глаза темнее моих

с каждым днем мои немного бледнеют

с каждым днем моя цель менее конкретна

пока я не задумаюсь кто призрак

а кто просто заслуживает лучшего.

Луч прожектора потускнел, и Миа наконец-то вздохнула. Ух ты! Радуясь, что вокруг темно, она поспешно вытерла щеки. У дочери Рида дар. Красивый, изящный дар.

Миа встала. И дочь Рида в беде. В чертовски большой беде. Она задвинула стул на место и отправилась искать «Лиз», которой придется очень многое объяснить.

Пятница, 1 декабря, 22:15

Он все еще там, этот полицейский. Женщина уехала несколько часов назад. Он не знал, что делать. Впрочем, нет, знал, но очень боялся.

Но ведь полицейские — наши друзья. Так говорил учитель. Если вы попали в беду, всегда можно обратиться в полицию. Он отошел от окна и сел на кровать. Он подумает об этом. Он мог рассказать полицейским, и, возможно, он тогда вернется и сделает им больно. Но, может, он все равно придет? Та женщина в новостях сказала, что он убил людей, и мальчик ей поверил.

Я могу дождаться, пока он вернется и заберет меня, и бояться всю оставшуюся жизнь или рассказать и надеяться, что полицейские и правда мои друзья. Это был страшный выбор. Но учитывая, что ему только семь лет, «вся оставшаяся жизнь» — это очень, очень долго.

Пятница, 1 декабря, 22:45

Бет придвинулась ближе к окну, когда поезд помчал их домой. «Ну я и влипла!» У нее начинало сосать под ложечкой каждый раз, как она думала о том, что с ней сделает отец. Она осторожно покосилась на Митчелл — та сидела молча, скрестив руки на груди. Под ее толстовкой Бет заметила выпуклость кобуры. У нее с собой оружие. Ну она ведь полицейский.

Она все еще не могла поверить, что эта женщина проследила за ней. Господи, проследила до самого конца! Она так мечтала об этом моменте, о том, как спустится со сцены под гром аплодисментов. Вовсе не вежливых аплодисментов. Настоящих. Дженни К. и вся их группа ее поддерживали, и, когда она спустилась, они прыгали от радости и обнимали ее. А потом она подняла голову и увидела Митчелл — та стояла где-то сбоку, приподняв брови. Она ничего не сказала, но душа Бет тут же ушла в пятки. Она все еще болталась где-то внизу, под ложечкой.

«Я влипла по самое не хочу!» Выбор был очевиден. Уходи спокойно, или детектив устроит скандал. Вот так она и оказалась здесь и двигалась себе потихоньку на поезде в сторону дома и вечного проклятия.

— Хотите верьте, хотите нет, но сегодня я впервые такое сделала, — проворчала она.

Митчелл покосилась на нее, но позы не изменила.

— Что именно: прочитала «ударную поэзию» или спустилась по дереву, чтобы шляться по городу, когда отец ясно велел тебе оставаться дома?

— И то и другое, — хмуро ответила Бет. — Мне конец.

— Возможно, тебе действительно пришел бы конец, учитывая, в какое время ты отправилась в центр города.

Бет метнула на нее сердитый взгляд.

— Я не маленькая. Я знаю, что делаю.

— Угу. Ладно.

— Я знаю!