Ганнибал - Томас Харрис

— Ну и как? — поинтересовался Крендлер, который снова был скрыт цветами. Спросил он неприлично громким голосом, к чему, впрочем, склонны все перенесшие лоботомию люди, — Просто великолепно, — ответила Старлинг. — Мне раньше никогда не приходилось есть каперсы.

Доктор Лектер обратил внимание на то, как интенсивно движутся ее блестящие от масляного соуса губы.

Скрытый зеленью Крендлер вдруг запел. Выл он в основном песенки, которые распевают в детском саду, и при этом требовал к себе внимания.

Старлинг и доктор Лектер тем временем вели беседу о Мишу. Девушка знала о судьбе Мишу из разговоров о потерях близких людей, но теперь доктор говорил так, словно надеялся на возвращение сестры.

Старлинг, со своей стороны, сказала, что с удовольствием встретилась бы с Мишу.

— Я запрещаю тебе поднимать телефонную трубку в моем офисе! У тебя голос, как у кукурузной деревенской растопырки! — проревел из-за цветов Пол Крендлер.

— Скажите, я не очень буду похожа на Оливера Твиста, если скажу: ЕЩЕ, — произнесла Старлинг, позволив тем самым радости доктора Лектера вырваться наружу. Доктору удавалось до сих пор удерживать ее в себе лишь ценой чудовищных усилий.

На вторую порцию ушла вся лобная часть почти до самой моторной зоны. Заместитель помощника теперь мог бессвязно кричать лишь о тех вещах, которые находились в поле его зрения, да невнятно, но достаточно громко бормотать, видимо, засевший где-то в подкорке длинный похабный стишок, известный под названием «Влечение».

Поглощенные беседой доктор Лектер и Старлинг обращали на него внимания не больше, чем на громкий разговор за соседним столиком, находись они в ресторане. Но когда сила звука превысила все допустимые нормы и стала мешать их общению, доктору Лектеру пришлось взять стоявший в углу комнаты арбалет.

— Прошу вас, Клэрис, послушать, как звучит этот струнный инструмент.

Выждав момент, когда Крендлер замолк, доктор пустил стрелу через стол сквозь высокий букет.

— Частота, на которой звенит тетива арбалета, если вам доведется услышать ее еще когда-нибудь, будет всегда означать для вас свободу, внутренний мир и самодостаточность, — сказал доктор Лектер.

Оперение и часть стрелы торчали из букета и двигались наподобие дирижерской палочки, управляющей ритмом сердца. Голос Крендлера умолк мгновенно, а через несколько ударов замерла и дирижерская палочка.

— Мне кажется, что это «ре», чуть ниже среднего «до».

— Именно.

Через секунду из-за букета донесся булькающий звук. Но это был всего лишь спазм гортани, вызванный повышением кислотности организма, как часто случается у только что умерших.

— Пора переходить к следующему блюду, — сказал доктор Лектер. — Однако прежде чем приступить к куропаткам, выпьем немного шербета, дабы освежить наше чувство вкуса. Нет-нет, не вставайте. Мистер Крендлер поможет мне убрать со стола, если не возражаете.

Все было сделано очень быстро. Скрывшись за цветами, доктор Лектер стряхнул остатки еды с тарелок в череп Крендлера, а тарелки сложил ему на колени. Затем он вернул на место крышку черепа, натянул ленту на лоб покойника и, подняв с пола веревку, привязанную к тележке под креслом, увез все в кухню.

Там же доктор Лектер перезарядил свой арбалет. Для натяжения тетивы он воспользовался той же батареей, которой раньше приводил в действие пилу патологоанатома.

Кожица перепелок приятно похрустывала, а тушки были нашпигованы паштетом из гусиной печенки. Доктор Лектер делился своими мыслями о Генрихе Восьмом как о композиторе, а Старлинг поведала ему об изобретении с помощью компьютера такого двигателя, звук работы которого приятен для уха.

Затем доктор Лектер объявил, что десерт будет подан в гостиную.