Слово - Ирвин Уоллес

— И кто же это? — перебил его Уилер.

— Наш библиотекарь. Ганс Богардус. Я допросил его час назад. Он признался. Он передавал наши тайны…

— Он уволен, — рявкнул Уилер. — Ведь вы же сказали ему об этом, не так ли?

— Нет, погодите, Джордж…

— Идите, и скажите ему об этом немедленно. Скажите, что это доктор Дейчхардт и Джордж Уилер уполномочили вас. Возьмите Хелдеринга с его охранниками, пускай они выкинут этого сукиного сына Богардуса к чертовой матери.

— Все не так просто, Джордж. Именно потому я вам и звоню.

— Что вы имеете в виду?

— Он пытается заняться вымогательством. При этом он заявляет, будто обнаружил некое доказательство, которое может заставить усомниться в подлинности Евангелия от Иакова. Он говорит, что передаст это доказательство своему любовнику, Седрику Пламмеру — да-да, именно так дела и обстоят — после чего они взорвут всю нашу лавочку, если только мы попробуем выгнать его с работы.

— О чем, черт подери, вы говорите, Стив? Какое еще доказательство?

Ренделл взял листок со своими заметками и прочитал Уилеру фрагмент из Иакова, после чего — свои раскопки относительно озера Фуцинус.

— Ну это же смешно! — взорвался Уилер. — В нашем распоряжении находятся самые лучшие специалисты — эксперты по углеродной датировке, по критике текстов, по арамейскому и древнееврейскому языкам, по римской истории. Позади годы труда. Каждое словечко, фразу, высказывание Иакова исследовали под лупой самые внимательные глаза и умы. И все они, единодушно, без малейшего исключения, одобрили это Евангелие, признали его подлинным. Так что кто будет слушать какого-то придурочного библиотекаря, который что-то там вякнул про ошибку?

— Джордж, они могут и не послушать никому не известного придурочного библиотекаря, но весь мир прислушается к домине Мартину де Фроому, если за дело возьмется он.

— Ну а он за это дело не возьмется, поскольку тут и браться не за что. Нет тут никакой ошибки. Открытие Монти самое настоящее. Наша Библия непробиваема со всех сторон.

— Но как мы тогда объясним, что в нашем Новом Завете Иисус путешествует по осушенному римскому озеру за три года до того, как то было осушено на самом деле?

— Уверен, что либо сам Богардус, либо вы чего-то тут не поняли, чего-то напутали. В этом нет никаких сомнений. — Он сделал паузу, затем продолжил:

— Ну ладно, ладно, давайте успокоимся, прочистим мозги, и прочтите-ка материал еще раз, только не спеша. Только подождите, я возьму листок бумаги и ручку. Давайте, читайте свою чушь.

Ренделл медленно перечитал ему свои заметки. Закончив, он сказал:

— Это все, Джордж.

— Спасибо. Покажу эти вещи другим. Только все равно это ни к чему не ведет. Можете обо всем позабыть. Пускай все идет так, как идет. А мы тут все решим.

— Прекрасно, — ответил на это Ренделл. — А я тем временем займусь вопросом увольнения Богардуса. Пускай Хелдеринг выкинет его из “Краса”…

В ответ на эти слова на другом конце линии была краткая пауза.

— Насчет Богардуса, да, конечно, мы должны от него избавиться. Но, Стив, этим, по-видимому, должны заняться мы. Мне кажется, что сотрудники типа Богардуса все-таки находятся не в вашей компетенции. За их прием на работу и увольнения несем ответственность мы. В подобных вопросах доктор Дейчхардт всегда желает все проводить как следует. Ну, вы понимаете, как все немцы… Знаете, что я вам скажу… На сегодня выкиньте Богардуса из головы. Занимайтесь своим делом. А завтра, по возвращении, мы займемся своим. Думаю, так будет лучше всего. А сейчас я вернусь к Хеннигу и нашим срочным делам. Да, кстати, Стив, спасибо вам за бдительность. Вы заткнули дырку в нашей амстердамской плотине. Вам за это полагается премия. А что касается этого озера — как его там — Фуцинус, забудьте о нем.

И Уилер отключился.

Ренделл повесил трубку.

Тем не менее, даже пять минут спустя, все еще сидя за собственным столом, Ренделл ничего забыть не мог.

Он пытался свести к нулю все то, что его беспокоило.

В тоне высказываний Джорджа Уилера и его отношении относительно увольнения Богардуса произошла какая-то перемена. Поначалу издатель загорелся идеей, чтобы выкинуть библиотекаря немедленно. Но узнав об открытии Богардуса и его угрозах, Уилер уже не настаивал на не скором увольнении.

Странно.

К тому же для Ренделла еще большей занозой было нечто иное. Тот безразличный тон, которым Уилер принял сообщение про открытый Богардусом анахронизм. Ведь Уилер никак не объяснил его какими-то новыми сведениями. Он просто-напросто смел их в укромное местечко. Понятное дело, Уилер не был теологом, исследователем библейских текстов, поэтому от него никаких серьезных ответов не стоило и ожидать. Только кто-нибудь, решил Ренделл, очень скоро найдет объяснение получше.

Он выпрямился на своем стуле. Он и сам уже был одним из Хранителей Веры, новой Веры. Будучи одновременно спецом по рекламе и человеческим существом он не мог продать чего-либо миру (или же, говоря по правде, самому себе), если имелись какие-нибудь вопросы, и сам он не мог на них ответить.

Но здесь, за этим вот столом, оставался один вопрос. Прокол Богардуса. Вся вера в проект могла быть уничтожена, если ответа на этот вопрос не будет найдено.

Все правильно, совершенно маленькая проблема… Тем не менее…

В голову пришло старинное, даже древнее высказывание то ли Джорджа Херберта, то ли Бенджамина Франклина. Из-за того, что не было гвоздя потерялась подкова, из-за подковы потеряли лошадь, а из-за лошади погиб и всадник <Все мы гораздо лучше помним стишок С. Маршака, к сожалению, не помню с самого начала:

"Не было подковы, лошадь захромала.

Лошадь захромала — командир убит.

Конница разбита, армия бежит.

Враг вступает в город, пленных не щадя,

Потому что в кузнице не было гвоздя”>.

Ничего, этого всадника мы потерять не собираемся.

Он сам намерен прибить эту подкову.

Ренделл поднял телефонную трубку и нажал на кнопку интеркома.

— Анжела, позвони Наоми Данн. Передай ей, что мне хотелось бы в ближайшие два часа улететь в Париж. Еще передай, чтобы она устроила мне встречу с профессором Анри Обером у него в лаборатории сегодня же вечером.

— Еще одна поездка. Что-то важное, Стив?

— Всего лишь расследование, — ответил он, — еще одно маленькое расследование.

* * *

СНОВА РЕНДЕЛЛ БЫЛ В ПАРИЖЕ, в Национальном центре научных исследований на рю д’Ульм, где находился кабинет профессора Обера и его лаборатории.

Сейчас, сидя на противоположных концах дивана в стиле Людовика XVI, они глядели друг на друга, в то время как Обер раскрывал переданную ему папку.