И пожнут бурю - Дмитрий Кольцов

– Ты с ума сошел? – недовольно шепотом спросила Катрин, – ты где целый час шлялся, дурень?

– Попрошу повежливей, я, между прочим, доставал ключи, чтобы на утро никто не обнаружил разорванных тканей и еще чего-нибудь сломанного, – во весь голос гордо произнес Венцель.

– Да ты и вправду сумасшедший, – подметил Иштван, – не боишься, что остальные надзиратели, что дежурят в «квартале» тебя услышат?

Венцель самодовольно ухмыльнулся. Выйдя на середину перекрестка, где стоял указательный столб, он прокричал так, что находившиеся рядом с ним его друзья от страха прилегли на землю:

– Сегодня этот «квартал» абсолютно пустой! Ха-ха-ха-ха! Пустой, вы слышите? Мы в нем совершенно одни, ха-ха-ха!

От изумления у всех были готовы взорваться глазницы. Опомнившись от эйфории, охватившей героев и лишившей их возможности говорить, они последовали за Венцелем к тиру.

– Ты точно уверен, что надзирателей здесь нет? – спросила Марин, продолжая немного сомневаться, – откуда тебе это стало известно?

– Очень легкий способ выбрал я для этого, – окрыленно сказал Венцель, – просто прошел по всему «кварталу» и заглянул во все места, где они могли бы спрятаться. И я с удивлением обнаружил, что их нигде нет! Почему? Я не знаю. Может, кто-то из нашей «элиты» захотел себе в эту ночь побольше охраны…А! Вот мы и пришли!

Перед ними показался тот самый тир. Зайти в него труда не составило, потому как он даже не был заперт. Внутри сидел Жерар, он отвечал за работу стрельбища и придумывал разного типа конкурсы для посетителей, чтобы загрести на этом больше денег. Увидев зашедших, он словно окаменел. Лицо его вмиг побелело, из глаз выступили слезы, а руки затряслись.

– Что случилось с тобою, Жерар? – озабоченно спросила Катрин, подойдя к смотрителю, – тебе нехорошо?

– О да, – промолвил Жерар, – вы совершили очень страшную ошибку, решившись все-таки прийти сюда. Зря я вас не предупредил вечером, ох как зря…

– О чем не предупредил, Жерар? – продолжала спрашивать Катрин, – что происходит?

– Вы наверняка обратили внимание, что во всем «квартале» нет ни единого надзирателя? – медленно произнес Жерар.

– Да, видимо Хозяин или Луа забрали их для себя, – молниеносно ответил Венцель, – поводов для беспокойства нет. Жерар, не наводи на ребят страх и панику! Давайте же стрелять!

– Вы не понимаете…сегодня его дежурство, потому-то никого нет! – успел сказать Жерар и потерял сознание.

–Его смена? Кого именно?

– Ох, знал бы я. Оставьте это все, Омар! Я хочу проверить, насколько ты хорош в стрельбе!

– Ну смотри, сам напросился! – подхватил бен Али и взял понравившееся ружье.

Спустя двадцать минут эта дуэль завершилась. Как и следовало ожидать, никогда не воевавший Венцель почти всухую проиграл Омару, у которого имелся опыт применения оружия, в том числе и стрелкового, в боевых действиях. Расстроенный Венцель, однако, поздравил с победой бен Али, предложив заключить как-нибудь снова пари, и обещал к тому времени серьезно подготовиться. Омар с усмешкой согласился, в свою очередь пообещав опять одержать победу. Катрин же все не покидали мысли о том, кого имел в виду Жерар. К слову, Жерар к тому времени уже очнулся и лежал на маленьком диванчике, неслышно молясь о том, чтобы поскорее наступил день и Солнце взошло.

– Ребят, я сейчас подумала, – сказала Катрин, резко сделав серьезное выражение лица, – тот человек, которого имел в виду Жерар, не может ли им оказаться…старший надзиратель Грилли?..

Последние три слова, сказанные Катрин, привлекли внимание абсолютно каждого, кто находился в тире. Все переглянулись.

– Нееет, не может такого быть, – неуверенно произнес Жак, – он же обычно у шатра Луа ошивается, к тому же, после того, как его случайно сбила «Гора» он не появлялся. С чего ему быть здесь сейчас?

Мнение Жака поддержали все, кроме Катрин. Она стала чувствовать себя очень неуютно. Доселе неизвестное ей чувство охватило ее – то ли смертельный страх, то ли подобное ему ощущение, отказывавшееся отпускать. Она предложила друзьям поскорее покинуть тир и «квартал», чтобы не нарваться на возможные неприятности, но ее никто не послушал. Через несколько минут и она сама постаралась отбросить мысли об этом, и стала с интересом рассматривать разноцветные шарики, которые с вечера приготовил Жерар для завтрашнего дня. И вдруг раздались невиданной силы шаги, сопровождавшиеся страшным грохотом приближавшейся бездны, в котором потонули бы все веселившиеся за секунду до того циркачи. Большая часть артистов, вспомнившая предупреждение Жерара и опасения Катрин, сразу догадалась об источнике этих дьявольских шагов, стальной болью отзывавшихся даже в земле. Однако Омар, будучи человеком, не знакомым со всеми порядками и людьми цирка, разумеется, не знал и не мог знать и осознавать, что сейчас всем грозило, поскольку никто ранее ему не поведал эту, на самом деле невероятно важную информацию. Но даже у араба бен Али, который за свою, пусть и недолгую, но очень насыщенную жизнь успел многого навидаться и пережить, по непонятной для него причине (а может и понятной) все нутро сжалось – не столько от страха (хотя и он тоже был), сколько от ожидания чего-то неизвестного и пугающего. Он посмотрел на Марин, которая в силу своего происхождения никого в цирке не боялась; однако и та раскрыла свои эмоции, подделать не было возможности и желания: глаза ее дергались и метались в разные стороны, руки и ноги дрожали, а легкие жадно поглощали воздух, которого хватало все меньше и меньше. Омар взял ее за руку, от чего она вздрогнула, и подвел к себе. Все остальные также постарались не стоять в одиночестве. На вопрос Омара, в действительности ли это приближался тот, о ком упоминала Катрин, никто не реагировал адекватно. А шаги становились все отчетливей, все яростней. Наконец, ткань, выполнявшая функцию двери, отлетела в сторону, и показался титанических размеров человек, как показалось Омару, на три головы выше него самого. С ног, закованных в окрашенное железо, до головы с надетой федорой, покрытый чернотой. И кожаное пальто, и кожаные перчатки, даже круглые окуляры – все было черным, как будто гроб ходячий, намекая на отсутствие души у этого человека. На левой груди у него виднелся большой знак, означавший принадлежность к отряду надзирателей, но с особенностью – в отличие от знаков других цирковых надсмотрщиков этот был золотой. Омар, все же, спустя несколько секунд понял, еще и присмотревшись к знаку, что перед ним оказался старший надзиратель Грилли – руководитель цепных псов цирка и главный цербер здешнего Рая. Лицо этого ужасного (во всех смыслах) человека, серое, в некоторых местах покрытое мерзкими шрамами, не выражало совершенно никаких эмоций, он, как и