Французская защита - Анатолий Арамисов

— А… — протянул друг, — понятно.

Через несколько дней Рита опять уехала. Я с нетерпением ждал ее возвращения в Москву. Но турнирные гастроли затягивались, и лишь полтора месяца спустя она вернулась в институт. За день до этого меня остановил в перерыве мевду лекциями Вовка Глузман со старшего курса и, дружески хлопнув по плечу, выпалил:

— Ты знаешь новость про Ритку твою?

— Нет. А с чего ты взял, что она моя?

— Да ладно, не скромничай. Она в Германии выполнила норму гроссмейстера среди женщин. Так что возвращается на Родину, так сказать, в новом звании.

— Неужели? Откуда ты знаешь?

— Сеструхе звонила из Дортмунда. Вся такая радостная… Так что смотри.

— Что смотреть-то? — я почувствовал, что сейчас Глузман скажет что-то неприятное.

— Как бы не загордилась совсем наша красавица. За ней-то знаешь, кто уже ухлестывает?

— Ну и кто? — как можно небрежнее спросил я, а между тем внутри разливался неприятный холодок.

— Так этот — бородатый Глеб, — знаешь? Он тоже недавно гросса выполнил в Лондоне. И в Дортмунде играл в главном турнире.

— И это тоже сеструха сказала? — побледнел я.

— Слухом земля полнится, — загадочно ответил Глузман, и тронул меня за рукав, — ну, бывай, не расстраивайся только. Все они, бабы, — одинаковые…

Мрачные мысли одолевали меня весь день. Я задумчиво уносился в мыслях в далекий, неведомый мне Дортмунд, и воображение ревниво рисовало облик бородатого Глеба, молодого, но уже известного всем шахматистам страны игрока. Ночью долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок с одной мыслью: «Скорее бы… скорее бы она приехала… скорее…»

…Рита вошла в аудиторию вместе с «папой», сияющее-красивая, с незабываемой улыбкой на губах, в новом элегантном костюме, облегающем ее фигуру. Оба курса разом встали и разразились аплодисментами. Довольный Леонид Абрамович прошагал к своему месту, привычно прижимая пухлую коричневую папку к бедру.

— Ну вот — молодцы! Правильно похлопали нашей героине… Все бы так играли, как Рита! — довольно басил «папа», усаживаясь на стул.

— Тогда бы Вам некого было окликать на лекциях! — сострил наш известный хохмач Колян из Ялты.

Аудитория дружно грохнула.

«Папа» сначала строго посмотрел на остряка, но потом не выдержал и сам рассмеялся:

— Я тебя и так редко вижу в последнее время, где пропадаешь? Опять на скачках, небось, на Беговой? И что, много заработал на лошадках?

— Если бы много, Леонид Абрамович, — здесь бы не сидел…

— Ну-ну, — беззлобно посмеивался зав кафедрой, открывая журнал, — еще заработаешь.

Я отодвинул стоящий у стенки заранее приготовленный стул и поставил его рядом с собой. Но Рита… она, даже не взглянув в мою сторону, быстро присела на свободное место рядом с двумя девушками своего курса. Холодок недоброго предчувствия пробежал у меня по спине. Я повернулся и посмотрел на любимую. Она тихим шепотом что-то оживленно обсуждала с подругами. Я знал, что Рита боковым зрением чувствует мой взгляд…

Наконец, спустя минуту, которая длилась как вечность, она повернулась и посмотрела на меня. Ее губы раздвинулись в знакомой улыбке с «зайчишкиной» щербинкой, глаза излучали тепло; она была удивительно красива в этот момент, и спустя пару секунд Рита едва заметно кивнула мне, здороваясь.

Я с облегчением улыбнулся и хотел, было ответить ей, как Игорь, сидевший слева, толкнул локтем в бок…

— Так, опять он меня не слышит, а? — пробурчал «папа», глядя на меня по-отечески ласково. — Засмотрелся на свою красавицу!

Я почувствовал, как кровь резко бросилась в лицо, все повернулись в мою сторону.

— А ты отстаешь, брат, от нее уже сильно. Так и будешь до конца учебы в кандидатах в мастера ходить? А?

Я молчал, рассматривая на столе чей-то замысловатый узор, вычерченный шариковой ручкой.

— А пора бы, пора мастером то становиться, способности у тебя есть, только характера немного не хватает, — продолжал «папа», — ну ничего, может самолюбие проснется, и догонишь со временем нашу Риту!

Вокруг тихонько посмеивались. Я бросил взгляд вправо, — Рита тоже склонилась над столом и задумчиво водила ручкой в раскрытой толстой тетради по специализации.

Я ничего не слышал, что говорил наш шеф дальше, он озвучил в присутствии всех то, о чем я думал в последнюю ночь и в чем боялся себе признаться.

Рита изменилась.

Внешне она оставалось прежней, но что-то неуловимое появилось в ее глазах. Я чувствовал это после каждой нашей встречи вне стен института. Мы ходили в кино, гуляли в парках, сидели в кафе, разговаривая обо всем и ни о чем одновременно, но и только. Редкие поцелуи в подъезде ее дома были единственной наградой моему стонущему в нетерпении молодому организму.

Мой друг посмеивался надо мной, когда я, заметно расстроенный, приходил со свиданий.

— Ну что? Так и будешь с ней евнухом прозябать? — вопрошал он, довольно потягиваясь после тесного общения с какой-нибудь разбитной девахой из соседнего крыла общежития.

— Тебе то, какое дело? — огрызался я.

— Как какое? Я, что, не друг тебе? Вижу же, как грустишь и маешься. С этой Риткой у тебя вряд ли выйдет что серьезное.

— Почему это?

— Она очень непроста… очень. И чувствует себя птицей высокого полета. Так что сделай, как я тебе сейчас посоветую…

— Ну и что мне сделать?

— А заведи себе какую-нибудь подругу другую. Вон Лизка с факультета соседнего неровно по тебе дышит. Точно говорю! — заверил меня друг, увидев, как я недоуменно уставился на него.

— С какого факультета?

— С такого. Не знаешь что ли?

И Игорь продекламировал расхожее в институте название отделения технических видов спорта:

— Авто-мото, вело-фото, гребля, е…ля и охота! Вспомнил ее?

— Ну… что-то не припоминаю, — неуверенно ответил я.

— Я тебя с ней познакомлю! Классная девка! Мне о ней одна подруга рассказывала.

— Это та, которая приходит сюда, пока меня нет? — улыбнулся я.

— Ну да… — Игорь как-то смешно хрюкнул и продолжил, — а Ритка узнает, — заревнует, точно тебе говорю! Бабы — они такие! Когда за ними носишься, задирают нос, а как только меняешь их, как перчатки, тогда начинают ревновать и тебя уважать…

— Да нет, не хочу я так. Мне нужна только она…

Игорь засмеялся над моей наивностью:

— Ну и лох тогда ты! Так и будешь страдать? Если бы она тебя хотела, — давно бы у вас все случилось…

Я молча лег в кровать и отвернулся к стене.

Прошел год.

Ничего не менялось в наших отношениях с Ритой. Только все реже и реже появлялась она в институте, кривая ее спортивных успехов резко шла в гору.