Прямая и явная угроза - Том Клэнси

— Она спит, я не могу разбудить её, и...

— Ваша мать пьёт спиртное?

— Нет! — возмущённо воскликнул Дэйв. — Она работает в ФБР. Вчера вечером, вернувшись с работы, она легла спать. Она... — И тут же заметил бутылочку совсем рядом, на столике у кровати. — Боже! Здесь лежит флакончик из-под таблеток...

— Прочтите вслух название, — послышался голос.

— Пласидил. Его принимал мой отец, он... — Но полицейскому этого было достаточно.

— «Скорая помощь»приедет через пять минут.

Но в действительности сирена послышалась у дома уже через четыре. Дом Вулфов находился всего в трех кварталах от станции «Скорой помощи». Санитары вбежали в дом ещё до того, как остальные дети поняли, что произошло, и тут же поднялись в спальню. Там у кровати стоял Дэйв, все ещё держа руку матери, он дрожал, как листок на ветру.

Первый санитар оттолкнул его в сторону, проверил, свободен ли дыхательный тракт, посмотрел в глаза и начал считать частоту сердечных сокращений.

— Сорок, вялое. Частота дыхания... восемь и поверхностное. Да, это пласидил, — сообщил он.

— Только не это дерьмо! — Второй санитар повернулся к Дэйву. — Сколько было таблеток?

— Не знаю. Его принимал отец и...

— Поехали, Чарли. — Первый санитар поднял женщину на руки. — Отойди, парень, у нас нет времени. — Спускаться за носилками они не решились. Санитар широкоплечий крепкий мужчина — вынес Мойру из спальни, как ребёнка. — Если хочешь, можешь ехать вместе с нами в больницу.

— Как она...

— Твоя мать все ещё дышит, парень. Это все, что я могу тебе сказать, — произнёс второй санитар, выходя из спальни.

* * *

Что здесь происходит, черт побери? — недоуменно подумал Мюррей. Он приехал за Мойрой — её автомобиль все ещё стоял в гараже ФБР, — надеясь успокоить её, снять чувство вины, которое она, несомненно, испытывала. Она нарушила правила безопасности, глупо вела себя, но ведь Мойра тоже стала жертвой человека, разыскавшего и выбравшего её из-за свойственной ей ранимости, а потом с искусством профессионала воспользовавшегося её слабостями. У каждого есть слабые стороны. Этот урок он тоже постиг в Бюро.

Мюррею не доводилось встречаться с детьми Мойры, хотя он слышал о них, так что нетрудно было догадаться, кто следует за санитаром, вышедшим из дома.

Мюррей остановил машину ФБР посреди улицы и выпрыгнул из неё.

— И чем дело? — спросил он второго санитара. Он держал в руке удостоверение сотрудника ФБР, и ответ не замедлил последовать:

— Попытка самоубийства. Таблетки. Ещё есть вопросы? — Санитар пошёл к месту водителя.

— Отправляйтесь. — Мюррей обернулся, чтобы проверить, не закрывает ли его автомобиль дорогу машине «скорой помощи».

Когда Дэн посмотрел на детей, ему стало ясно, что слово «самоубийство» ещё не было произнесено вслух, и ужас этого слова потряс детей.

Этот ублюдок Кортес! Остерегайся попасть мне в руки!

— Ребята, я — Дэн Мюррей. Я работаю с вашей матерью. Хотите, я отвезу вас в больницу? — Расследование подождёт. Мёртвые уже не оживут и могут проявить терпение. Эмиль поймёт это.

Он высадил их рядом с подъездом, где останавливались машины «скорой помощи», а сам поехал на стоянку. Там он позвонил по телефону из своего автомобиля.

— Соедините меня с Шоу, — сказал он дежурному офицеру. Времени потребовалось немного.

— Привет, Дэн, это Билл. Что случилось?

— Мойра попыталась покончить с собой. Снотворное.

— Что ты собираешься предпринять?

— Кому-то нужно побыть с её детьми. У неё есть друзья, которых можно было бы попросить об этом?

— Сейчас проверю.

— Пока они не приедут, я должен остаться с ними, Билл. Понимаешь...

— Понимаю. У меня нет возражений. Держи меня в курсе.

— Хорошо. — Мюррей положил трубку и пошёл в больницу. Дети все ещё сидели в приёмной. Дэн знал, что значит ждать сообщения врача в приёмной. Он знал также, что золотой знак агента ФБР может открыть почти любую дверь. И на этот раз его надежда оправдалась.

— Сюда только что доставили женщину, — обратился он к ближайшему врачу. — Мойру Вулф.

— Да, со слишком большой дозой снотворного.

Это человек, а не слишком большая доза снотворного, черт побери! Но Мюррей сдержался и кивнул.

— Где она?

— Туда нельзя.

Мюррей оборвал его.

— Она проходит по важному делу. Мне нужно знать, что с ней происходит.

Врач провёл его в палату. Зрелище было не из приятных. Ей уже ввели в горло трубку респиратора, а в каждую руку поступал физиологический раствор.

Присмотревшись, Дэн понял, что по одной трубке вытекала её кровь и, пройдя через какой-то аппарат, возвращалась в ту же руку. С неё сняли одежду, и датчики электрокардиографа были прикреплены к груди. Мюррей ненавидел себя за это, но выяснить её состояние было необходимо. В конце концов, разве можно рассчитывать на человеческое достоинство в больнице? Жизнь куда важнее достоинства, правда?

Почему Мойра не задумалась над этим?

А вот ты, Дэн, почему ты сам не догадался? — спросил себя Мюррей. С неё следовало не спускать глаз. Господи, да лучше было бы арестовать её — тогда она не смогла бы сделать этого!

Может быть, надо было кричать на неё, а не успокаивать. Может, она истолковала все это не так, как нужно. Может...

Кортес, мерзавец, ты — труп. Просто я ещё не решил, когда это произойдёт.

— Она выживет? — спросил Мюррей.

— Кто вы такой, черт побери? — не поворачивая головы, спросил врач, стоявший рядом с ней.

— Я из ФБР, и мне необходимо это знать. — Врач так и не повернулся.

— Мне тоже, приятель. Она приняла пласидил. Это очень сильное снотворное, его прописывают теперь редко — слишком велика опасность принять излишне большую дозу. ЛД-50 колеблется от пяти до десяти таблеток. ЛД-50 означает, что погибнет пятьдесят процентов людей, принявших такую дозу, — летальная доза. Я не знаю, сколько таблеток она приняла. По крайней мере, она ещё жива, но жизненные показатели внушают серьёзные опасения. Сейчас мы проводим диализ её крови, чтобы не допустить проникновения пласидила в организм. Надеюсь, это не напрасная трата времени. Она дышит чистым кислородом, скоро мы накачаем её физиологическим раствором и будем ждать. Она не придёт в сознание по крайней мере сутки, может быть, двое или даже трое. Не могу сказать, насколько велики её шансы. Теперь вам известно все. Уходите, мне нужно заниматься работой.

— В приёмной трое детей, доктор.

Услышав это, врач повернул голову почти на две секунды.

— Передайте, что у нас хорошие шансы, но придётся потерпеть. Честное слово, извините меня, но я действительно не могу предсказать исход. Хорошо уже то, что, если она придёт в себя, с ней всё будет в порядке. От пласидила вредных последствий не бывает. Если человек, разумеется, остаётся в живых, добавил врач.