Журнал 64 - Юсси Адлер-Ольсен

«Тут ничего нет», – подумал Вад и закрыл за собой дверь. В этот момент он вновь ощутил тот неприятный запах, который встретил его при входе в квартиру, и запах был сильнее, чем раньше. Ощутимо сильнее.

Остановившись на мгновение и принюхавшись, он понял, что вонь исходит от стеллажа, стоявшего в углу коридора. Довольно странно, так как стеллаж был почти пустым – там лежало только несколько старых номеров «Ридерз дайджест» и еще пара журналов, больше ничего. Значит, запах едва ли мог исходить оттуда.

Курт подошел к стеллажу вплотную и сделал глубокий вдох. Запах был не таким уж и резким, и напоминал тухлую рыбу или какое-то блюдо с карри. Видимо, мыши взбрело в голову забраться за стеллаж и сдохнуть, иначе чем можно объяснить вонь?

Только он собрался вернуться, чтобы поподробнее обследовать гостиную, нога наткнулась на что-то, так что он едва не утратил равновесие.

Курт опустил глаза. Складка на кокосовой дорожке, причем место сгиба выглядело как-то странно. Как будто дверь раз за разом сдвигала ее все дальше и дальше. А по центру дорожки шла кровь. Причем не коричневая и свернувшаяся – нет-нет, кровь ярко-красная и совсем свежая.

Вад обернулся на стеллаж и пригляделся к складке на дорожке.

Затем взялся за правый угол стеллажа и сдвинул его с места.

Стеллаж ничего не весил, поэтому Курт легко отодвинул его от стены и через секунду уже смотрел на дверь, скрывавшуюся за этим предметом мебели. Глухая дверь с задвижками. Непосредственно за стеллажом.

Его сердце забилось сильнее. Удивительно, но почему-то он ощутил какой-то подъем настроения. Как будто скрытая дверь воплощала всю мистику и все тайны, какими он окружал себя всю свою жизнь. Тайну всех нерожденных детей и разрушенных судеб. Тайну деяний, которыми гордился. Да уж, довольно необычно, и тем не менее… Именно теперь он ощутил себя комфортно, несмотря на то что во рту пересохло, а атмосфера в доме стала весьма тяжелой.

Старик отогнал от себя это ощущение, объяснив его как закономерный результат утомленности, и с легкостью отодвинул простенькую задвижку. Дверь со скрипом отошла от своей рамы, запах стал значительно интенсивнее и острее. Курт осмотрел дверной проем, обитый уплотнителем из толстой резины. Затем толкнул посильнее, дверь поддавалась туго. Но она не производила впечатления забытой всеми и вся.

Курт принял позу полной боевой готовности и вытащил из кармана шприц.

– Карл Мёрк, – тихо произнес он, не рассчитывая на ответ.

После чего сделал шаг вперед – и едва не потерял сознание, настолько чудовищна была открывшаяся ему картина.

Вот откуда исходил запах, и причина была очевидна…

Курт обвел взглядом жуткое зрелище – безжизненное тело Карла Мёрка и серые гротескные черепа с пыльными поблекшими шевелюрами, ввалившимися губами и черно-желтыми зубами. Иссохшие, пропахшие сыростью тела сидели в парадной одежде с застывшими выражениями на лицах в ожидании последнего обеда. Он никогда не видел ничего подобного.

Пустые глазницы уставились на хрустальные бокалы и серебряные приборы. Прозрачная кожа обтягивала выступающие кости и раздутые сухожилия. Эти искривленные пальцы с коричневыми ногтями на краю стола больше никогда ничего не пощупают…

Он мощно сглотнул и вошел в комнату, где пахло резко, но все же не совсем гнилью. Теперь Курт узнал этот запах. Так пахло, когда открывали стеклянный шкаф с птичьими чучелами. Одновременно смертью и вечностью.

Пять мумий и два пустующих места. Старик посмотрел на ближние к нему приборы, лежавшие напротив пустого кресла. На изящной карточке, стоявшей рядом с тарелкой, было написано: «Нэте Германсен». Так что несложно было предположить, для кого предназначалось второе пустующее место. Наверняка на карточке значилось: «Курт Вад».

Что за хитрым дьяволом была Нэте Германсен! Он нагнулся и пытливо осмотрел детектива, валявшегося на полу. Волосы на его макушке и виске были липкими от крови; на пол немного капало, так что, вероятно, тот был еще жив. Нащупав пульс на шее полицейского, мужчина удовлетворенно кивнул. Отчасти потому, что Нэте довольно плотно замотала руки и ноги Мёрка скотчем, а отчасти потому, что пульс оказался таким, как надо, – устойчивым и непрерывным; полицейский потерял не так уж много крови. Неприятное ранение, да, но вряд ли удар вызвал более серьезные последствия, чем легкое сотрясение мозга.

Курт вновь бросил взгляд в направлении места, предназначавшегося для него. Какое счастье, что он не воспользовался приглашением много лет назад! Вад попытался прикинуть поточнее, сколько времени прошло с тех пор, но это оказалось непросто. По крайней мере, двадцать лет точно. Так что неудивительно, что гости выглядели не совсем свежо…

Он рассмеялся про себя, выйдя в коридор и вернувшись на кухню, где схватил бездыханное тело хозяйки.

– Ну вот, Нэте, теперь и начнется настоящий праздник…

Курт поволок женщину в изолированную комнату и посадил за стол там, где ей и предполагалось сидеть.

Затем он вновь ощутил недомогание и, прежде чем выпрямиться и сходить за своей сумкой, оставленной у входа, остановился и принялся глубоко дышать. Затем вернулся в зловещую комнату и закрыл за собой дверь. С обычной врачебной беспечностью он бросил сумку на стол и извлек из нее ампулу с надписью «Флумазенил». Один укольчик, и Нэте вновь вернется в реальность.

Она чуть вздрогнула, когда он воткнул иглу, и медленно и нерешительно открыла глаза, как будто бы уже знала, что реальность сокрушит ее.

Курт улыбнулся и похлопал ее по щеке. Через несколько минут с нею можно будет поговорить.

– А что же мне делать с Карлом Мёрком? – пробормотал он сам себе и повернулся к двери. – А-а, у нас тут имеется еще лишний стульчик, – сказал он и вежливо кивнул мрачным застывшим гостям, вытаскивая из угла комнаты стул с темными пятнами на сиденье. – Да-да, дорогие господа. У нас еще один гость, примите его благосклонно, – и с этими словами поместил стул рядом с Нэте у края стола.

После чего он наклонился и взялся за вице-комиссара полиции, доставившего ему столько проблем. Немного протащил его по полу и устроил на место за столом.

– Прошу прощения, – он протянул руку через стол, кивнув телу, некогда бывшему мужчиной. – Видимо, нашему гостю необходимо немного освежиться.

Вад поднял графин над головой Карла, вытащил пробку, и вода двадцатилетней давности полилась на окровавленную голову, растекаясь ярко-красными ручейками на безжизненном, белом, как мел, лице.