Темная комната - Майнет Уолтерс

— А зачем вы все это мне рассказываете?

— Из-за того, что я знаю, как вы любите все узнавать первым.

Молодой человек повернулся к доктору и ухмыльнулся:

— И, кроме того, как истинный экзистенциалист, вы хотите быть уверенным, что я действую добропорядочно. Угадал?

— Я бы сам лучше не смог выразиться, Мэтью.

— Ну что ж, я считаю, что честность и добропорядочность должна соответствовать справедливости. — Он повертел сигарету между пальцами. — Вы никогда не думали над тем, что бы потребовали жертвы убийц, если бы могли высказаться? Как самое малое, они настояли бы на том, чтобы их услышали так же, как их убийц.

— Между справедливостью и отмщением существует разница, Мэтью.

— Неужели? Единственное отличие состоит в том, как я это понимаю, что справедливость очень дорого обходится. Если бы это было не так, мой отец не мог бы себе позволить лечить меня в этой клинике.

* * *

Уже через полчаса Алан стоял рядом с Джинкс у эркера в ее палате, наблюдая, как высокий крепко сложенный мужчина в безупречном дорогом костюме поднимается с заднего сиденья «роллс-ройса» и не спеша выходит из машины.

— Это ваш отец?

— Да.

— Вы так и не объяснили мне, почему предпочитаете называть его просто Адамом.

— А почему вы думаете, что здесь должно существовать какое-то объяснение?

Доктор улыбнулся:

— Я же вижу выражение вашего лица, когда речь заходит об этом.

Джинкс проводила отца взглядом, когда он завернул за угол здания, подходя к главным дверям корпуса:

— Мне хотелось наказать его. Поэтому я поступила так же, как поступил сам Господь, и прокляла Адама за то, что он позволил своей жене соблазнить его. — Она повернулась к Алану. — Мне тогда было всего семь лет, и с тех пор я называю его только «Адам».

— Вы ревновали его к Бетти?

— Конечно. Я не собиралась делить отца ни с кем. Я просто обожала его.

Алан понимающе кивнул:

— Несмотря ни на что, у меня есть подозрения, что вы продолжаете относиться к нему точно так же до сих пор.

— Нет, — нахмурилась Джинкс. — Детское обожание давно прошло. Но я продолжаю восхищаться им. Он многого добивается, в то время как большинство все же остается ни с чем.

— Ну, а теперь, я полагаю, вы сознаете тот факт, что первый шаг все-таки сделал он, — как бы между прочим заметил Протероу. — Надеюсь, вы не будете слишком жестоки к нему и подтвердите благородство своего характера?

— Если нет, то клинике никто не заплатит. — Она улыбнулась, заметив удивление на лице врача. — Не будьте столь сентиментальны, доктор Протероу. В одном вы можете быть твердо уверены: мой отец никогда не изменится. Если бы он подумал, что вы умышлено настраиваете меня против него, он бы подал на вас в суд.

— Так что же сейчас должно произойти?

— Я выписываюсь из больницы. Больше я уже не ваша пациентка. По-моему, нам нужно попрощаться.

— И куда вы поедете?

— Назад в Ричмонд.

— А ваш отец знает, что вы приютили братьев?

— Если только они сами не рассказали ему об этом.

— Если им потребуется адвокат, не забудьте порекомендовать отца Мэтью. Мне говорили, что он превосходный защитник.

Джинкс улыбнулась и похлопала себя по карману:

— Мэтью оставил мне его визитку. Я подумала о том, что смогу потратить часть доходов, полученных от акций «Франчайз Холдингз» на оплату его услуг. Мэтью говорит, что сумма может быть невероятной. — Она пожала плечами. — Ну, а позже, если повезет, то с помощью небольшого эмоционального шантажа, я сумею убедить Адама в том, чтобы он снова признал и Бетти, и мальчиков, как только вся эта история немного позабудется.

— А вам не кажется, что Майлз и Фергус должны сами постоять за себя?

— Возможно.

— Почему же вы не оставите их одних?

— Потому что они все же мои братья, а их мать — единственная, которую я знала. Мне кажется, что стоит попробовать начать сначала. Вы так не считаете?

— Все зависит от того, верите ли вы в то, что надежда может восторжествовать над жизненным опытом.

— Верю. Посмотрите на меня. Или на Мэтью.

Доктор кивнул:

— Вы очень нравитесь Мэтью, Джинкс.

— Я знаю. — Она прислушалась к шагам, приближающимся к палате. — Но только потому, что у меня такие же черные глаза, как у его умирающей лисы. Кстати, когда он отсюда выпишется, то собирается пойти учиться на ветеринара. Он вам об этом уже говорил?

Алан отрицательно покачал головой.

— Он очень сочувствует страдающим животным. А вот к людям относится почти равнодушно, — сообщила Джинкс.

— Значит, вы не сильно отличаетесь друг от друга.

На лестнице послышались шаги Адама.

— В целом, — быстро произнесла женщина, — мне теперь стало труднее прощаться с людьми, чем прежде. Наверное, мое суждение о них изменилось в лучшую сторону.

— Это хорошо, — улыбнулся Алан. — Значит, Найтингейл все же чего-то добивается.

— Но я думаю, что Найтингейл тут как раз не при чем. — Она подошла к двери и встала к ней спиной. — Я не всегда выгляжу так плохо, док. Вы удивитесь, когда увидите меня с отросшими волосами. — Женщина замялась. — Я… то есть… я хотела сказать, не смогли бы вы еще раз осмотреть меня, скажем, через пару месяцев, когда я буду иметь более презентабельный вид?

Он засмеялся:

— Не возражаю.

Джинкс покраснела от смущения:

— Наверное, это предложение прозвучало глупо. Простите.

В дверь громко постучали:

— Джейн, ты здесь? Это отец.

— Меня зовут Алан, Джинкс, а волосы тут не имеют значения, — признался он, понизив голос. — Я всю жизнь мечтал о лысой женщине.

Стук повторился.

— Джейн! Это отец.

Ее глаза заблестели:

— Я выйду минут через десять, Адам. Мне надо еще кое с чем управиться. Ты пока подожди меня в фойе, ладно?

— Почему не в палате?

Администратор Найтингейла в удивлении приподнял бровь.

— Месяца через два я стану настоящим психом, — пробормотал он. — Мужчине нельзя так долго держать свои чувства на замке. Это становится до боли невыносимо.

Они заперли дверь на замок, пока Джинкс сотрясалась от смеха:

— Адам, у меня здесь чисто женские дела, — дрожащим голосом сообщила она отцу. — Тебя это будет смущать.

— Я понял. Хорошо, не торопись, — буркнул мистер Кингсли. — Я тут проходил мимо кабинета доктора Протероу. Я побеседую с ним, пока ты готовишься.