Змеиный зуб - Фэй Келлерман

— Значит, Малкольм потребовал с тебя двадцать пять тысяч? — уточнил Уэбстер.

Шон кивнул.

— Само собой, я перепугался. У меня не было таких денег. Мой папаша еще тот жмот. Я, может, и сумел бы раздобыть нужную сумму, но не сразу, а через какое-то время. Я попробовал объяснить это Малкольму, но он начал мне угрожать. А когда Мэл угрожает, это не шутки. Он дал мне три дня. — Шон отер рукой пот со лба. — Я просто не знал, что мне делать, и обратился к Жанин. Я ей все рассказал.

— А когда ты рассказал ей о своих проблемах, как она отреагировала? — спросил Мартинес.

— Жанин была просто в бешенстве! Она страшно разозлилась и стала говорить, что это я во всем виноват. Она даже хотела сдать меня полиции, потому что я, по ее мнению, этого заслуживал. — Шон тяжело вздохнул и понурил голову. — Короче, я влип в большие неприятности — и с ней, и вообще со всем.

— Если ты не заказывал убийство Дэвида Гаррисона, почему ты считал, что впутался в неприятности? — спросил Уэбстер.

— Потому что я сказал кое-что, чего не следовало говорить.

— А именно? — поинтересовался Мартинес.

— Я как-то сказал, что, мол, было бы здорово, если бы кто-нибудь запузырил этому Дэвиду Гаррисону в вену его любимую отраву, да побольше. Жанин тогда заметила, что мою шутку могут неправильно понять. А поскольку я был... в близких отношениях с Жанин, а Дэвид постоянно ее доставал, люди могли подумать, что я и в самом деле способен спланировать его убийство. — На глазах Шона выступили слезы. — Когда я пришел в полное отчаяние, Жанин все-таки меня пожалела. Даже обещала помочь мне, хотя и очень сердилась на меня. Господи, как я был счастлив, я повалился на пол и стал целовать ей ноги. Она мне поверила. Вряд ли вы поймете, что это для меня значило.

— Кажется, я начинаю понимать, — заметил Уэбстер.

— И как же она тебе помогла, Шон? — спросил Мартинес.

— Она дала мне взаймы денег, чтобы я мог расплатиться с Малкольмом — вот как. Дала мне денег из собственного кармана.

— Двадцать пять тысяч?

— Нет, десять.

— Наличными? — уточнил Мартинес.

Шон отрицательно покачал головой.

— Облигациями на предъявителя. Знаете, что это такое?

— Да, — ответил Уэбстер. — Но ведь облигации на предъявителя уже много лет не выпускаются. Где она их взяла?

— Не знаю, — пожал плечами Шон.

— Значит, Жанин дала тебе облигации на предъявителя, а ты передал их Малкольму Кэри?

Шон кивнул.

— А он что? — спросил Мартинес. — Он ведь требовал двадцать пять тысяч, а не десять.

— Он сказал, что на этот раз возьмет столько, сколько есть, и что я должен считать, что мне крупно повезло, — ответил Шон и замолчал.

— Ну, а дальше что? — подстегнул его Мартинес.

— Ничего. Жанин никогда больше об этом не упоминала. И я тоже.

— А откуда взялись слухи? — поинтересовался Мартинес. — Ведь в колледже все убеждены, что ты либо сам разделался с Дэвидом Гаррисоном, либо спланировал и организовал его убийство.

— Наверное, это Мэл начал их распускать. Я решил ему подыграть. Понимаете, я просто очень его боялся. Мэлу бы не понравилось, если бы правда выплыла наружу.

— Значит, ты никогда не был в квартире Дэвида Гаррисона? — задал вопрос Уэбстер и пристально посмотрел на Шона.

— Никогда!

— А все-таки, что ты делал с фотографиями Уэйда Энтони? — спросил Мартинес.

Шон покачал головой и вздохнул.

— Понимаете, перед вечеринкой... еще днем... Господи, какой же я был кретин! — Он снова вздохнул. — В общем, мы с Жанин здорово повздорили из-за Уэйда. Занимаясь турниром инвалидов... она стала проводить с ним много времени. А тут еще фотографии, на которых они были засняты вместе. Я знал, что для нее это просто работа, но все равно бесился. Он обращался с ней так, словно она была его собственностью! Командовал ею. Паралитик хренов! Короче, я рассказал про это Малкольму.

— И? — поощрил Шона Мартинес.

— Что я могу сказать? Не успел я оглянуться, как Мэл достал откуда-то фотографии Уэйда Энтони и сунул их мне под нос. И рожа у него при этом была какая-то странная. Снимки его, а не мои. А потом он начал убеждать меня, что нужно избавиться от Уэйда и что сделать это легче легкого. Но только он вошел в раж, как в дом ворвались полицейские.

— А почему тогда именно ты заталкивал фотографии в унитаз? — не унимался Мартинес.

— Я ведь уже говорил — просто с перепугу. Я начал хватать все, что под руку попадалось, и спускать в сортир.

— Что-то не больно все это похоже на правду, — с сомнением заметил Уэбстер.

— Тогда проверьте меня на детекторе лжи.

— Если ты врешь, теста на полиграфе тебе не пройти, — сказал Том.

— Поверьте мне, сэр, для меня это будет самый легкий тест из всех, которые я когда-либо сдавал, — криво усмехнулся Шон.