Дьявольская колония - Джеймс Роллинс

— Где твоя мать?

Услышав в голосе отца смятение и тревогу, Грей шумно вздохнул. Маленький пузырик надежды у него в груди лопнул и сдулся.

— Папа… мама… она…

Вернувшись от двери, Сейхан встала между Греем и его отцом и взяла старика за руку.

— Она зайдет позже. Ей нужно немного отдохнуть, уложить волосы.

Отец уронил голову на подушку, и беспокойство схлынуло с его лица.

— Хорошо. Она вечно трудится не покладая рук, твоя мать.

Потрепав старика по руке, Сейхан обернулась к Грею и кивком указала на дверь. После чего выпрямилась, попрощалась и увлекла Грея из палаты за собой.

— Где мой завтрак? — крикнул им вслед отец.

— Сейчас принесут, — сказал Грей, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь.

Сейхан отвела его в укромный закуток.

— Что ты делаешь? — вскипая яростью, начал Грей, бессильно махнув в сторону отцовской палаты.

— Берегу тебя и берегу его, — ответила Сейхан, прижимая его спиной к стене. — Ты только напрасно мучишь его и наказываешь себя. Твой отец заслуживает лучшего — как и ты, Грей. Я много читала о таких ситуациях. Отец справится со всем сам, когда придет время. Прекрати заставлять его помнить то, чего он не хочет помнить.

Грей открыл рот, собираясь возразить.

— Грей, неужели ты не видишь, твой отец все понимает. Это у него в глубине души, погребенное там, где оно причиняет меньше боли. Он тоже переживает.

Грей неуверенно потер ладонью щеку, покрытую жесткой щетиной.

Сейхан опустила его руку.

— Иногда такой самообман бывает к лучшему. Он просто необходим.

Грей сглотнул подкативший к горлу комок, силясь принять эти слова. От своего отца он унаследовал стремление сражаться до конца, отметая мозолистой рукой все то, что не было прочным и осязаемым. В это мгновение у него в кармане пискнул сотовый телефон, предоставляя Грею возможность взять себя в руки.

Дрожащими пальцами он достал аппарат, раскрыл его и увидел, что ему пришло текстовое сообщение. Номер отправителя обозначился как «Засекречен», однако сам текст не оставлял сомнений в том, кто его послал.

МЫ ЭТОГО НЕ ХОТЕЛИ

Эти четыре слова стали бомбой, разорвавшейся у Грея в сердце. Дрожь во всех членах усилилась, перед глазами все померкло. Он сполз вниз по спине. Противоречивые чувства у него в груди вспыхнули на мгновение, затем рухнули подобно падающей звезде, превратившись в горячий пепел. А вокруг разлилась леденящая пустота.

Опустившись на корточки, Сейхан обхватила щеки Грея своими горячими ладонями и посмотрела ему прямо в глаза. Она тоже прочитала сообщение.

Ее слова озвучили то, что испытывал Грей.

— Я тебе помогу. Я сделаю все возможное, чтобы выследить и затравить этих подонков.

Грей уставился в изумрудные глаза Сейхан, усыпанные золотистыми искорками. Ее ладони обжигали ему щеки. Исходящий от них жар заполнил холодные пустоты у него в груди. Он привлек Сейхан к себе, сокращая расстояние между ними до тех пор, пока их губы не соприкоснулись.

Грей поцеловал ее, нуждаясь в ней.

Сперва она сопротивлялась. Ее губы оставались напряженными, жесткими, неуверенными.

Затем они медленно размякли, освободились, приоткрылись.

Они оба были нужны друг другу.

Но было ли это реальностью — или же необходимым самообманом, порожденным сиюминутным мгновением?

По большому счету Грею было все равно.

В настоящий момент это была реальность.

11 часов 45 минут

Возвышенность Сан-Рафаэль

Как хорошо вернуться назад… рассеять призраков, не дающих покоя.

Кай Куочитс стояла на крыльце хижины, глядя, как солнечные лучи барабанят по каньону и пустошам возвышенности Сан-Рафаэль. Тут и там в оврагах и ущельях плясали песчаные вихри. Воздух был насыщен ароматом можжевельника и запахом раскаленного песка. Девушка смотрела на бескрайнее море скал, утесов и ущелий, раскрашенных всеми оттенками красной и золотистой краски. Всего через неделю это место уже опять начинало казаться ей домом.

Кай предстояло провести в хижине все лето, выполняя работу для Университета Бригема Янга. Она поступила на исторический факультет и намеревалась изучать прошлое коренных жителей этих мест. Ей поручили перерисовывать петроглифы, участвовать в реставрации древних развалин и знакомиться с обычаями и традициями индейцев хопи.

В частности, Кай должна была научиться жарить сосновые орешки.

— Кто спалил мой лучший противень? — послышался изнутри недовольный возглас.

Кай съежилась, понимая, что ей предстоит ответить за свое преступление, как это подобает взрослой женщине. За последние несколько дней она уже начала привыкать к этому. Два дня назад ее официально простили за все проступки, связанные с событиями в Юте. Похоже, своим участием в спасении мира Кай выровняла кармический баланс в отношениях с Министерством юстиции. К тому же весьма кстати пришлись такие могущественные свидетели, как дядя Пейнтер Кроу и профессор Хэнк Канош.

Однако ускользнуть от ответственности за это преступление будет не так просто.

Шагнув в дверь, Кай прошла в полумрак главного помещения. Айрис Хуметева в варежках-прихватках держала закоптевший противень.

— Ты должна была дождаться, чтобы угли прогорели.

— Знаю, но Кауч принялся грызть швы на ране, а когда я поймала его и надела на шею защитный воротник…

Вздохнув, девушка умолкла. Довольно оправдываться.

Услышав свою кличку, Кауч поднял голову. На шее у него был закреплен пластмассовый конус. Собаке пришлось ампутировать переднюю лапу. Винтовочная пуля раздробила кость и практически не оставила нервов. Но в остальном Кауч быстро шел на поправку.

Как и все они.

От ожогов Элвина Хуметевы остались в основном темно-красные полоски на загорелой рыжевато-бурой коже. Пожилой супружеской паре хопи удалось выйти живыми из столкновения с Рафаэлем Сен-Жерменом исключительно благодаря своему упорству и прекрасному знанию окрестностей.

Айрис с самого начала заподозрила, что француз пошлет по их следу своих боевиков. Поэтому, усевшись с мужем на квадроцикл, она направилась к ближайшей песчаной осыпи и подняла настоящую пылевую бурю, скрывая свое бегство. Когда раздались выстрелы, Айрис въехала в заброшенную шахту, рассчитывая на то, что Рафаэль не станет долго задерживаться, разыскивая их с Элвином. Она понимала, что ему не терпится разыскать Пейнтера Кроу, дядю Кай. Но даже если бы француз оставил здесь кого-то из боевиков, Айрис смогла бы при необходимости запутать свои следы.

Кай чувствовала, что здесь ей есть чему поучиться у пожилой индианки.