Декстер в деле - Джеффри Линдсей

Она шарахнула по кипе газет, и на этот раз на пол рухнула по крайней мере половина пачки. У Деборы, похоже, не осталось сил скандалить; она выдохнула и вдруг показалась мне очень усталой и изможденной.

— Мне очень-очень нужна помощь, братец. Терпеть не могу тебя просить, но… если ты и впрямь способен понимать такие штуки, теперь — пора.

Я даже растерялся. Оказывается, она терпеть не может меня просить… А раньше просила, и не раз. В последнее время сестрица вообще вела себя довольно странно, если речь заходила о моих особых талантах. Конечно, чувств я не испытываю, однако к эмоциональным манипуляциям восприимчив; вот и от сестры, столь очевидно доведенной до отчаяния, легко отмахнуться не сумею.

— Конечно, помогу, Дебс, — согласился я. — Только не знаю, будет ли толк.

— Слушай, делать-то хоть что-то надо! Мы же тонем!

Приятно, что она сказала «мы», хотя до этого момента я и не подозревал, что тону. Но даже это новое ощущение причастности не помогло растормошить мой титанический мозг. Честно говоря, весь огромный черепно-мозговой комплекс, именуемый Мыслительным Аппаратом Декстера, был странно молчалив, совсем как на месте преступлений. Тем не менее сейчас следовало продемонстрировать старый добрый командный дух, поэтому я прикрыл глаза и сделал вид, что напряженно думаю.

Ну ладно: если там остались настоящие, материальные улики, то их разыщут неутомимые герои криминалистического анализа. А мне нужна подсказка из источника, которым не умеют пользоваться сослуживцы, — от Темного Пассажира. Увы, Пассажир молчал (что было очень для него нетипично) и лишь иногда над чем-то кровожадно посмеивался. Обычно мой спутник умел распознать и оценить любую демонстрацию хищного мастерства, и это зачастую помогало мне проникнуть в суть того или иного убийства. Сейчас он держал свое мнение при себе. Почему?

Может, не отошел после нашего недавнего перелета? А может, все еще приходил в себя после травмы? Хотя это уж вряд ли, если судить по тому, с какой скоростью крепло мое желание.

С чего вдруг такая застенчивость? Если под носом у нас происходит какая-то мерзость, я привык рассчитывать на некий отклик, а не просто на веселье. Но отклика не было. Следовательно… никакой мерзости не было? Чушь, ведь в городе со всей очевидностью появилось четыре трупа!

А еще из всего этого следовало, что мне придется действовать в одиночку… Между тем Дебора смотрела на меня выжидательно и настойчиво. Тогда шаг в сторону, мой злой и мрачный гений! Последние убийства по каким-то параметрам отличались от остальных, и не только из-за довольно безвкусной подачи тел. Кстати, «подача» — весьма подходящее слово; их именно подали, выложили так, чтобы гарантированно произвести максимальное воздействие.

Но на кого? По расхожему мнению касательно убийц-психопатов, чем больше усилий они прилагают, чем больше рисуются, тем сильнее жаждут высокой оценки и внимания публики. И также общеизвестно, что полиция тщательно закрывает подобные убийства от посторонних глаз… да и в любом случае ни одно средство массовой информации подобных кадров не опубликует (уж поверьте мне, я проверял).

Для кого тогда устроено представление? Для полицейских? Для нудных судмедэкспертов? Для меня? Вряд ли. Однако помимо вышеперечисленных и еще трех-четырех человек, обнаруживших трупы, никто ничего не видел, лишь вся Флорида гудела как растревоженный улей, пытаясь спасти туристическую индустрию штата.

При этой мысли я вдруг распахнул глаза — Дебора по-прежнему пялилась на меня, как ирландский сеттер на дичь.

— Да что, говори уже?! — потребовала она.

— А вдруг они именно этого добиваются? Я сразу сказал: убийство тут не самоцель. Кому-то хотелось поиграть с трупами. Украсить, аранжировать. Напоказ.

Дебс хмыкнула.

— Да помню я. Но все равно непонятно.

— Да нет же, понятно! Допустим, кто-то хочет оказать некое воздействие… Взгляни на события в обратном порядке: какой эффект уже возник?

— Если не считать того, что это привлекло к нам всю мировую прессу…

— Конечно, считать!

Сестра непонимающе помотала головой:

— Что?

— А чем тебе не нравится внимание прессы? Весь мир увидел наш Солнечный Штат, Майами, — путеводную звезду мирового туризма!

— Увидели, да, и теперь ни в жизнь на эту бойню не поедут! — возмутилась Дебс. — Декстер, ты о чем вообще?! Говорю тебе… А… — Она нахмурилась. — То есть кто-то напал таким образом на туристический бизнес? Всего нашего чертова штата?! Дурдом!..

— А ты, сестренка, думаешь, что тот, кто это делает, нормален?

— Да кто это вообще способен делать?!

— Не знаю, — отозвался я. — Калифорния?

— Ну уж, Декстер! — воскликнула сестра. — Смысл?! У того, кто это делает, обязательно должен найтись хоть какой-то мотив.

— Обида, — объявил я с напускной уверенностью.

— Обида на целый штат?! И сколько в этом смысла, по-твоему?

— Н-да, не много, — признал я.

— Может, тогда осмысленную версию придумаешь? Ну, типа, вот прямо сейчас? Хуже уже не будет…

Жизнь нас упорно учит: стоит только кому-то по глупости вымолвить сакраментальное «хуже не будет», и все, остальным можно ховаться за плинтусом. Кто бы сомневался, это и теперь сработало. Дебора и выговорить свои мрачные пророчества не успела, как на столе у нее зазвонил телефон, а мне на ухо кто-то шепнул чуть слышно, что пора прикинуться ветошью.

Дебора схватила трубку, сердито сверкая глазами в мою сторону, потом вдруг отвернулась, сгорбилась над столом, прошептала испуганно: «Когда? Господи… Ладно», — повесила трубку и вызверилась на меня так, что все прежние хмурые взгляды показались мне милыми улыбками.

— Ах ты, сукин сын…

Я удивился, сколько холодной ярости сквозило в ее тоне.

— Да что я такого сделал?

— Я бы тоже хотела это узнать… — пробормотала она.

Даже у чудовищ есть предел терпения, и я, кажется, был на грани.

— Дебора, либо ты начнешь изъясняться связными предложениями, либо я пошел. Мне еще спектрометр от пыли протереть надо.

— Дело проясняется, — заявила мне сестра.

— Так чего мы не радуемся?

— Новости из туристического управления, — добавила она.

Я открыл было рот, хотел отвесить какую-нибудь остроумную шуточку, но снова закрыл, так ничего и не сказав.

— Вот именно, — продолжала Дебора. — Словно кто-то действительно затаил обиду на целый штат…

— Ты что, думаешь, это я? — со всей искренностью изумился я, позабыв даже о раздражении. Она молча меня разглядывала. — Дебс, тебе, наверное, бурды какой-то вместо кофе налили. Флорида — мой дом! Ну что, пропеть «Река Суони»[24]?!