Декстер в деле - Джеффри Линдсей

Эрнандо Меца проживал в приятном (но не слишком) районе «Кораллы», который в отличие от остального Майами практически не изменился за последние двадцать лет под защитой собственной обыденности. Домишко нашего клиента находился всего лишь в миле от района, где жила Дебора, — практически по соседству. К несчастью, это никак не поспособствовало проявлению соседских чувств ни у одного из них.

Все началось, как только Дебора постучала в его дверь. Моя сестра была взбудоражена (я сразу это понял по тому, как она покачивалась с носка на пятку) и явно рассчитывала, что напала на след. Потом дверь скрипнула и открылась внутрь дома, на Мецу; Дебора прекратила дергать ногой и пробормотала:

— Черт.

Себе под нос, разумеется, но вряд ли неразличимо.

Меца услышал и ответил ей:

— Сама дура! — И уставился на мою сестру с откровенной враждебностью, тем более удивительной, что он при этом сидел в инвалидном кресле с электроприводом и был явно не в состоянии управлять собственным телом, разве что некоторыми пальцами.

Одним пальцем он как раз ткнул в джойстик, закрепленный на ручке кресла, и выплюнул:

— Чего надо? Ты не из «Свидетелей Иеговы» — на вид слишком глупа. Значит, продаешь чего-нибудь? Ага, я бы новые лыжи прикупил.

Дебора кинула взгляд в мою сторону, но я лишь улыбнулся — у меня не нашлось для нее ни совета, ни догадки. Сестра почему-то разозлилась: нахмурилась, сжала губы в ниточку. Снова обернулась к Меце и вопросила замечательно поставленным «полицейским» голосом:

— Вы Эрнандо Меца?

— То, что от него осталось. А вы полицейские? Оштрафуете меня за то, что я катался без штанов по городу?

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — сообщила Дебора. — Можно войти?

— Нет, — отозвался он.

Дебора уже занесла было ногу, даже подалась вперед, рассчитывая, что Меца, как все нормальные люди, впустит ее в дом. Потом вздрогнула, сделала шаг назад и переспросила:

— Прошу прощения?

— Неееееет, — протянул в ответ Меца, словно обращался к идиотам, не способным осмыслить концепцию отказа. — Неееет, войти нельзя.

И снова ткнул пальцем в свой пульт управления, отчего кресло угрожающе дернулось в нашу сторону.

Дебора резво отскочила.

— Ладно, — фыркнула она. — Тогда прямо здесь.

— О да! — подхватил Меца. — Давай прямо здесь! — И несколькими нажатиями кнопок на джойстике подергал свое кресло взад-вперед. — Да, да, да, моя крошка!

Подозреваемый умело перехватил инициативу; и чему этих копов только учат? Дебора невольно отступила, ошарашенная сексуальным домогательством из инвалидного кресла, а Меца погнался за ней на своей коляске, хрипло выкрикивая:

— Ну же, милочка, куда ты?!

Прошу прощения, если вам кажется, будто я испытываю какие-то эмоции, но иногда я и впрямь чувствую некий приступ сочувствия к Деборе — она ведь изо всех сил старается… В общем, пока Меца кружил вокруг, натравливая на Дебору шаткое кресло, я шагнул к нему за спину, нагнулся и отсоединил провод от аккумулятора. Движок умолк, кресло дернулось и застыло, и остался только звук бессильно нажимаемых кнопок да вдалеке завыла сирена.

Майами в лучшем своем проявлении — это город двух культур и двух языков, и те из нас, кто погрузился в оба, давно обнаружили, что у другой культуры можно научиться новому и восхитительному.

Я всегда исповедовал данный подход, и теперь он мне воздался, поскольку Меца был виртуозом как в испанском, так и в английском. Начав со впечатляющих, хотя и обыденных ругательств, он в полной мере раскрыл свой артистический талант и дальше принялся обзывать меня совершенно неведомыми кличками, обозначающими удивительных существ, которых можно отыскать, пожалуй, лишь в параллельной вселенной Иеронима Босха. Этот перформанс звучал тем более невероятно, что Меца ни на миг не замолкал, несмотря на слабый полузадушенный голос. Я искренне изумлялся, и Дебора, кажется, тоже, потому что мы оба стояли и молча слушали, пока Меца наконец не выдохся на финальном «Пидарас!».

Тогда я его обогнул и встал рядом с Деборой.

— Не надо, — попросил я нашего подозреваемого. — Это чересчур по-простецки, а вы настоящий виртуоз! Как это у вас было: «тошнотный говнолиз, опоссум драный»? Восхитительно!

И я воздал ему должное скромными аплодисментами.

— Включи обратно, ты, собака страшная! — потребовал Меца. — Тогда посмотрим, кто из нас посмеется.

— Чтобы вы нас задавили этим вот спортивным внедорожником? — уточнил я. — Нет уж, спасибо.

Дебора оклемалась и вспомнила, кто тут главный. Нахмурившись, она отодвинула меня в сторону.

— Мистер Меца, мы хотим задать вам несколько вопросов. Если вы откажетесь сотрудничать, я заберу вас в участок.

— Попробуй, сучка, — вякнул он. — То-то мой адвокат порадуется.

— Лучше просто оставим его здесь, — предложил я. — Кто-нибудь сдаст на металлолом.

— Включи обратно, ты, мешок с говном лягушачьим!

— Уже повторяется, — заметил я, обращаясь к Деборе. — Наверное, мы его утомили.

— Это вы угрожали убить директора управления туризма? — спросила Дебора.

И Меца вдруг заплакал. Малоприятное зрелище: голова его нервно дергалась, по лицу текли слюни и сопли.

— Сволочи! Лучше бы они меня прикончили!

Он шмыгнул носом, но так слабо, что не смог даже втянуть воздух.

— Посмотрите, посмотрите, что они наделали!

— Что они наделали, мистер Меца? — спросила Дебс.

— Посмотрите на меня! — всхлипнул он. — Вот что! Посмотрите… Я живу в этом chingado[25]кресле, даже сам пописать не могу, мне нужно, чтобы санитар-тапсбп придерживал член. — Меца поднял голову, сквозь слезы и сопли в его взгляде сверкнул самый настоящий вызов. — А вы бы не хотели порешить таких puercos[26]?