Красный шторм - Том Клэнси

Норфолк, штат Виргиния

– Надеюсь, вы хорошо о нем позаботитесь, – произнес мэр.

Прошло мгновение, прежде чем эти слова дошли до сознания капитана третьего ранга Даниела 3. Макафферти. Атомный подводный ракетоносец «Чикаго» вошел в строй всего шесть недель назад. Завершающая фаза его оборудования после спуска на воду была отложена из-за пожара на верфи, а церемония собственно спуска скомкана ввиду отсутствия мэра Чикаго, которого задержала забастовка персонала муниципалитета. Ракетоносец только вернулся на базу после напряженных испытаний в Атлантике, длившихся пять недель, и сейчас команда грузила на борт провизию и боеприпасы, готовясь к первому боевому дежурству. Макафферти был зачарован своим новым судном, глядя на все вокруг восхищенным взглядом. Он провел мэра Чикаго по широкой выпуклой палубе подводного ракетоносца – с, этого начинался осмотр любой подводной лодки, хотя на палубе не было ничего, что заслуживало бы особого внимания.

– Простите, сэр? – не понял он.

– Я сказал, что надеюсь, наш корабль находится в надежных руках, сынок, – произнес мэр.

– Мы называем их лодками, сэр, несмотря на размеры, и заботимся о них, словно о детях. Вы позволите пригласить вас в кают-компанию?

– Опять спускаться по трапам… – Мэр сделал вид, что хмурится, но Макафферти знал: этот человек, способный держать в руках огромный город, еще несколько лет назад был начальником пожарной службы. Как бы он пригодился в свое время, промелькнуло в голове капитана. – Куда вы направляетесь завтра?

– В море, сэр. – Капитан начал спускаться по отвесному трапу, и мэр последовал за ним.

– Я так и подумал. – Для шестидесятилетнего мужчины мэр весьма бодро спускался по стальным ступенькам. Через несколько секунд они уже стояли на палубе. – А чем конкретно вы занимаетесь на этих лодках?

– На флоте мы называем это океанографическими исследованиями, сэр. – Макафферти повел мэра в сторону носовой кают-компании, лукавой улыбкой снимая напряжение неловкого вопроса. На подводном ракетоносце «Чикаго» события развивались очень быстро. Командование Военно-морского флота США хотело убедиться в том, насколько эффективной была новая система, позволявшая максимально уменьшить акустику лодки при движении под водой. Результаты испытаний на акустическом полигоне у Багамов выглядели многообещающими, и теперь командование намеревалось проверить, каких результатов сумеет добиться «Чикаго» в Баренцевом море.

Мэр рассмеялся:

– Я так и думал. Не иначе, станете считать китов для движения «Гринпис»!

– Вы правы, сэр. В том районе, насколько я помню, их водится немало.

– А почему палуба имеет такое странное покрытие? Никогда не слышал, чтобы палубы на кораблях покрывали резиной.

– Это называется антиакустической плиткой, сэр. Резина поглощает звуковые волны. В результате движение лодки под водой становится почти неслышимым, и гидролокаторы противника с трудом обнаруживают нас, даже когда мы действуем в активном режиме. Кофе?

– Мне кажется, что в столь торжественный день…

– Я тоже так считаю, – усмехнулся капитан. – Но это противоречит правилам.

Мэр Чикаго поднял чашку с кофе и коснулся ею чашки Макафферти.

– Желаю удачи.

– Счастлив выпить за это.

Москва, Россия

Они собрались в Московском окружном доме офицеров на Красноказарменной улице, массивном здании, построенном еще в царское время и по-прежнему весьма впечатляющем. В это время года высшие армейские чины съезжались в Москву на совещания, и такие события сопровождались, как правило, торжественными ужинами. Рожков лично приветствовал командующих округами у главного входа и, когда собрались все, провел их в роскошную парную. Здесь присутствовали все командующие округами и родами войск, каждый в сопровождении своего заместителя и командующего ВВС округа, а также командующие флотами – целая галактика золотых звезд, лент и нашивок. Десять минут спустя, раздетые, с полотенцами вокруг бедер и березовыми вениками в руках они превратились просто в группу пожилых мужчин, может быть, только чуть более подтянутых и мускулистых, чем обычные советские граждане.

Все знали друг друга. И хотя многие из них были соперниками, все же они представляли одну профессию, и в дружеской атмосфере, характерной для русских парных бань, им было чем поделиться. Те, у кого, пока не виделись, появились внуки, с гордостью говорили о продолжении рода. Хотя они и соперничали друг с другом, но взаимно содействовали военной карьере своих детей, и потому одной из тем непродолжительного разговора была их служба – чей сын в каком округе, под чьим началом и когда можно будет продвинуть его на новую должность. Наконец наступала очередь типично русского спора о том, насколько хорош пар в бане. Маршал Рожков единолично решил его исход, плеснув ведро холодной воды на, раскаленные камни печи, находившейся посреди парной. Громкое шипение заглушит явно установленные здесь средства подслушивания, а раскаленный сухой пар выведет их из строя. До этого момента Рожков не проронил о предстоящей операции ни слова. Лучше всего, подумал он, потрясти их этим известием, тогда реакция командующих округами будет более откровенной.

– Товарищи, я должен сделать важное сообщение, – сказал маршал, опуская пустое ведро на пол.

Разговоры смолкли, и лица присутствующих обратились к нему. Наступил момент решающего шага:

– Товарищи, пятнадцатого июня этого года, через четыре месяца, мы начинаем наступательные действия против армий НАТО, – произнес Рожков.

Воцарилось молчание, нарушаемое только потрескиванием раскаленных камней. Затем послышались смешки – кое-кто из генералов уже успел по пути к дому офицеров в безопасности своих штабных автомобилей принять по паре стопок. Однако те, кто видели лицо главнокомандующего сухопутными войсками, не смеялись.

– Вы не шутите, товарищ маршал? – спросил командующий Западной группой войск. Последовал кивок маршала Рожкова, и генерал задал главный вопрос:

– Тогда вы, может быть, объясните причину предстоящей операции?

– Конечно. Вы все слышали о катастрофическом пожаре на Нижневартовском комплексе по добыче и переработке нефти. Но пока вы, еще не знакомы со стратегическими и политическими последствиями этой катастрофы. – Маршалу понадобилось шесть коротких минут, чтобы объяснить подробности решения, принятого на заседании Политбюро. – Пройдет чуть больше четырех месяцев, и мы начнем самую важную военную кампанию в истории Советского Союза – уничтожение НАТО как политической и военной силы. И одержим победу.

Все это время маршал не сводил взгляда с лица любопытного генерала.

Наступила тишина. Горячий пар благотворно действовал на высших чинов Советской Армии. Жар освободил кожные поры, им стало легче дышать, а те, кто успели выпить, быстро отрезвели. По телам бежали струйки пота. Очень хорошо, подумал Рожков, в ближайшие месяцы им придется здорово попотеть.