Игра 14.0 - Урсула Познански

— Это же просто сказки! — пожал плечами Штайнхен. — Что за посиделки у лагерного костра без таких историй?

— Вы ничего не понимаете, — Доро покачала головой. — В прошлом году я видела, как по лесу бродил князь. Я слышала его стоны. Его терзал голод, он подкрадывался к лагерю, и нам очень повезло, что он решил отпустить нас. Второй раз это не пройдет.

Воцарилось молчание. Ответом девушке были лишь тревожные переглядывания.

— Э-э-э… Кажется, в прошлом году мы немного сглупили, — пробормотал Штайнхен. — А во всем, между прочим, виноват мёд. Я вроде припоминаю, что ночью мы вместе с Варце бродили вокруг лагеря и ухали как совы. — Он скорчил виноватую гримасу. — Но справедливость уже восторжествовала. В темноте я стукнулся лбом о дерево, а Варце провалился в яму и вывихнул лодыжку. Так что если ты слышала еще и ругательства, значит, здесь стоит один из виновников.

— Вот видишь! — Сандра благодарно подмигнула Штайнхену.

— Ты что, всерьез думаешь, что я не сумею отличить страдающего призрака от парочки напившихся идиотов? — рассердилась Доро. — Ну да ладно, пусть будет по-вашему. Сами всё увидите. Во всяком случае, я точно знаю, что тогда видела, и знаю, как от этого защититься. — Резким движением она схватила сумку и вскочила в вагон.

Ральф сдунул упавший на лицо локон.

— Может, мы уже займем места, а?

— Конечно, — расстроенно отозвался Пауль, всё еще не сводя глаз с мрачного силуэта Доро за окном купе.

Один за другим все стали садиться в поезд. Вслед за Ральфом и Ларсом в вагон занесла багаж невысокая полная молодая женщина, лет двадцати пяти на вид. Бастиан не смог вспомнить, чтобы его с ней знакомили.

— Не обращай внимания, — сказала она, обернувшись к Паулю. — Нам та поездка очень понравилась. — Следом за ней на поводке бежал коротконогий пес, помесь с терьером; женщина держала под руку мужа, послушно кивавшего в ответ на каждое ее слово. — Правда ведь, Арно? Там было чудесно.

— Да, Альма, просто чудесно, — подтвердил Арно.

Бастиану эта пара напоминала хоббитов; недоставало разве что волосатых ног.

Бастиан и Сандра делили купе с Паулем, Штайнхеном, Ральфом и Айрис, которая тотчас заняла место у окна и наполовину задернула шторку.

— Нечего тут всяким глазеть!

Девушка поуютнее устроилась на сиденье и, едва поезд тронулся, закрыла глаза.

За окном купе пришли в движение рекламные щиты, плакаты на стенах, скамейки на перроне; они скользили всё быстрее и быстрее. И вот уже вокзал остался позади. Бастиана тут же начало клонить в сон — это случалось с ним каждый раз, когда приходилось ехать поездом. Отвернувшись к окну и сделав вид, что разглядывает пейзаж, он снова и снова вспоминал непонятное «выступление» Доро.

Неужели она в самом деле верит в то, что говорит? Похоже, да. Но, может, таким странным способом она всего лишь добивалась, чтобы на нее обратили внимание?

Но как бы там ни было, ее слова почему-то отозвались в душе Бастиана смутной тревогой. Задумавшись над этим, он понял, в чем дело. Звонок. Два предупреждения — и всего за несколько часов, правда, одно оказалось анонимным, а другое больше смахивало на нервный срыв. И всё же Бастиан беспокоился. Ему хотелось рассказать Сандре о телефонном разговоре, но только ей одной, с глазу на глаз. Но, похоже, в ближайшие несколько часов им вряд ли представится шанс поговорить наедине.

Острый пряный запах колбасы отвлек его от размышлений. Штайнхен положил на ладонь длиннющий батон салями и теперь ловко им балансировал.

— Время первого перекуса. Кто-нибудь хочет есть? У меня и хлеб имеется.

Никто не откликнулся, но Штайнхена это, похоже, ничуть не расстроило. Он откромсал несколько кружков колбасы и начал один за другим запихивать их в рот.

— Бастиан, новый мой спутник, — сказал он, пережевывая салями, — неимоверное любопытство обуревает меня. Как мне хочется увидеть тебя в игре! Ты наверняка уже придумал себе образ, да? Представь же его нам.

— Мы о-о-о-очень заинтригованы, — пробормотала Айрис, не открывая глаз.

Бастиан откашлялся.

— Нда… Ну, это оказалось не таким уж простым делом, — признался он. — Но Сандра подкинула мне несколько идей, и я всё-таки придумал, кем буду.

— Надеюсь, ты не станешь трактирщиком! — воскликнул Штайнхен. — Больше всего мне было бы прискорбно обнаружить конкурентом именно тебя, мой друг.

В предстоящей игре Штайнхена звали Куно.

— Я называюсь Куно фом Фасс,[16]и лучше вам зарубить себе это на носу! Куно раньше был наемником и по-прежнему довольно хорошо владеет мечом, но теперь убивает только курочек и голубков. Исключение готов сделать лишь в том случае, если кто-либо из гостей станет дерзить. Вы полюбите Куно, ведь он будет угощать вас разными яствами. — Он весело прищелкнул языком. — Кажется, я бесцеремонно пролез без очереди. Бастиан, прошу тебя!

Все посмотрели на Бастиана, и он судорожно вздохнул.

— Я очень долго об этом размышлял и понял, что даже выбрать себе имя — дело совсем не легкое.

Сколько на это было потрачено бесценных ночных часов, так нужных для учебы! Разумеется, имя должно было быть характерным для той эпохи, не казаться чужеродным. Поиск в Интернете затянулся на много часов, но Бастиан наконец наткнулся на имя «Томен», старинную форму имени «Томас», и сразу почувствовал, что попал в точку. Штайнхену оно тоже понравилось.

— Томен! Отлично. Звучит как выдуманное, но в то же время это настоящее средневековое имя. Ну что ж, Томен, а какой фамилией вы наречены? Какое у вас ремесло? Что вы поделываете, чтобы наполнить свою мошну?

Всё как всегда. Когда Штайнхен начинал говорить по-средневековому, это и забавляло Бастиана, и в то же время раздражало.

— Я целитель, собираю секреты старинных медиков и… гм… ищу мастеров врачевания, которые могут меня чему-нибудь научить.

Так, по крайней мере, тон он взял удачно. Штайнхен признательно кивнул:

— Не так уж и далеко от реальной жизни, правда? Ну что ж. Вы наверняка уже соблаговолили и фамилию себе придумать?

Бастиан даже не задумывался об этом.

— Нет, к сожалению. У меня было мало времени…

— Томен Зененшнайдер,[17]— предложила Айрис. Она по-прежнему сидела глубоко в кресле с закрытыми глазами. Волосы на голове девушки торчали во все стороны, а в уголках рта таилась улыбка. — Томен Кнохенрихтер.[18]

— А мне нравится «Зененшнайдер», — заявил Штайнхен. — Имя, достойное мужа, коему суждено стать великим медикусом.