Специалист по нежити - Кирилл Григорьев

— И знаешь, что мне показалось особенно интересным? — повернулся к нему Петровский. — Тогда люди прекрасно понимали слово — надо. Нет гранат, патронов, даже людей нет, а им говорят — надо, и, — все… И они стоят, воюют, дерутся на смерть. Да, ты, конечно, сейчас скажешь — культ личности, расстрел на месте… Ты, наверняка, прав… А, я вот думаю, Ром, может, мне в «Полночи» ввести такие же порядки?… Если это поможет уяснить некоторым смысл слова — надо?…

— Это вы о чем, Тарас Васильевич? — спросил Ганин озабоченно. — Я, в последнее время, и не опаздываю совсем…

Тарас молча вернулся к креслу.

Распять, подумал он. Патологическая житейская тупость. Но ведь гений от медицины все-таки, жалко…

— Значит, так, Роман, — твердо сказал Петровский. — Я создал твой отдел для решения только одной задачи. Не для изучения бессонницы у сотрудников и прыщей на задницах их руководства. Совершенно для другого, Роман! Надеюсь, ты ее все еще помнишь. Вы можете справиться с этой задачей?

— Мы работаем…

— Что нужно для того, чтобы моя проблема, а твоя единственная задача были решены в кратчайшие сроки? Деньги, оборудование, может быть, персонал?…

Ганин молча развел руками.

— Тогда так, Рома. Я даю тебе неделю срока. Через неделю, ровно, — Петровский посмотрел на часы, — ровно в 11 ноль я жду тебя здесь с докладом о благополучном разрешении моей проблемы. Ты понял?

Ганин насупился.

— Ты понял? — повторил Тарас.

— Но…

— И никаких — но! — не выдержал Петровский. — Ровно через неделю, ровно в одиннадцать! И я молю Господа бога, чтобы он помог тебе и твоему отделу. Пусть остаются ночью, пусть жить в офис переезжают, что угодно. Мне — все равно. Свободен!

Ганин поднялся с обреченным видом.

— Но… — снова попытался сказать он.

На столе Петровского проснулся селектор.

— Да? — ткнул он замигавшую кнопку.

— Николай Сергеич Рыбаков из Управления звонит, — доложила секретарша Лиза. — Соединить?

— Через минуту, — ответил Петровский и посмотрел на Ганина.

— Аудиенция закончена, — сухо сказал он ему и махнул в сторону двери.

— Но, Тарас Васильевич…

— До свидания, Роман.

Какой же я добрый, господи, подумал Петровский, глядя Ганину вслед. В сороковые годы этого умника уже раз десять поставили бы к стенке.

Но как же, черт возьми, мне, все-таки, быть?

— Соединяю, — сказал селектор Лизиным голосом.

Петровский поднял трубку.

— Слушаю, — произнес он.

— Привет, дорогой, — голос Николай Сергеевича звучал бодро. — Что там у вас с Павловым сегодня получилось?

— Повезло, — ответил коротко Петровский.

— Он мне звонил только что, — доверительно сообщил Рыбаков. — Рад-радешенек.

— Я тоже.

— Что же вы маршрут не расчистили? — добродушно поинтересовался Николай Сергеевич. — Или хотя бы не рассчитали?

Опять Тополев, подумал с недовольством Тарас.

— Это твои вопросы? — уточнил он.

— Это вопросы Павлова. Боюсь, что он теперь весь Трибунал ими достанет. Ну, ладно. В целом-то у тебя как?

— Трудимся, — расплывчато ответил Петровский. — У тебя?

— Тоже ничего. Я вот по какому поводу звоню. Боюсь, на Сборе никого из наших не будет.

— Что так?

— У кого что, Тарас. Даже Милена не появится.

— Ты меня этим известием очень сильно огорчил, — съязвил Петровский. — И Мойко не будет?

— Нет.

— Что ж, тогда мы как-нибудь сами.

— Я в тебя верил, — усмехнулся Николай Сергеевич. — Позвони, как пройдет.

— Договорились.

Петровский положил трубку и несколько мгновений задумчиво щелкал селектором. Странно, подумал он. Никого не будет. Боятся со мной связываться после сегодняшней истории с Колей? Или к нападению причастен кто-нибудь из Управления? Но кто? Милена? Мойко? Кишка тонка, решил Тарас. Никто из них не отважится. Кто-нибудь из Трибунала? Нет, вряд ли. Скорее всего, это обычный страх.

Он набрал номер Тополева.

— Что-нибудь есть от Барса?

— Нет еще, Тарас Васильевич, — отозвался Антон. — Пока ждем.

— Как что-то проясниться — звони немедленно, — недовольно вздохнул Тарас.

Тополев помолчал.

— Ладно, — сказал Петровский. — Занимайся. А к вечеру подготовь пару человек в сопровождение.

— Шестеро, — ответил Антон. — Или семеро.

— Ты вообще понимаешь, кто там соберется?! — не выдержав, вспылил Петровский. — Это ведь не пикник за городом, Антон! Да там каждый десятерых стоит!

— Тогда — шестеро, — упрямо повторил Тополев.

— Хорошо, — обреченно согласился Тарас, но внезапно внутри него оформилась четкая уверенность. Кто-то расчищает место, подумал он. Кто-то убирает остальных участников Сбора, что бы реализовать, наконец, очередную попытку. Сбор может быть жарким, решил он. Что ж, посмотрим, кто на нас имеет зуб. Станем хорошей и послушной наживкой. — Хорошо, — повторил Петровский. — Шестеро, так шестеро. Делай, как сочтешь нужным. Но, Антон, позаботься о том, что бы в сопровождении были только наши особые специалисты. Ты понял меня?

— Все шесть? — уточнил Тополев.

— Все, — непроизвольно кивнул Петровский. — Больше у нас не должно быть никаких смертей, Антон.