Зубы тигра - Том Клэнси

– Что ж, парни, это ваша игра. – Джеку показалось, что он самым трусливым образом уходит в сторону, и это ощущение усилилось ещё больше после того, как он добавил: – Все же я чувствовал бы себя лучше, если бы мы были уверены на все сто процентов.

– Я тоже. Но я ведь уже сказал, дружище, что при шансах тысяча к одному можно смело делать ставку. А ты как считаешь, Альдо?

Брайан немного подумал и кивнул:

– Я согласен. В Мюнхене он казался очень озабоченным тем, что случилось с его приятелем. Если даже он хороший парень, то выбирает совершенно неподходящих друзей. Так что давайте займёмся им.

– Ладно, – со вздохом произнёс Джек, склоняя голову перед неизбежным. – Когда?

– Как только представится удобный случай, – ответил Брайан. Тактику они с братом обсудят позднее. Джеку совершенно ни к чему знать подробности.

* * *

«Мне везёт», – подумал Фа'ад в 10.14 вечера, получив по Messenger'y сообщение от ElsaК69, которой, вероятно, понравился их вчерашний «разговор».

Чем мы займёмся сегодня?

– спросил он у «неё».

Я кое-что придумала. Представь себе, что мы находимся в концлагере. Я еврейка, а ты комендант... Я не хочу умирать вместе с остальными и предлагаю тебе удовольствия в обмен на жизнь...

– предложила «она».

Вряд ли какая-нибудь фантазия могла бы оказаться для него более приятной.

Отлично, начинаем,

– напечатал он.

Некоторое время они посылали друг другу реплики, пока «она» не решила кое-что уточнить:

Нет-нет, я не австриячка. я американская студентка, музыкантка, застигнутая войной...

Все лучше и лучше.

О, да? Я много слышал об американских еврейках и о том, что они мастерицы давать по-всякому...

Так продолжалось почти час. В конце концов он всё же отправил «её» в газовую камеру. Действительно: на что ещё они, евреи, могут сгодиться?

* * *

Как и следовало ожидать, Райану не спалось. Его организм не смог так быстро приспособиться к пересечению шести часовых поясов, несмотря даже на то, что он довольно прилично вздремнул в самолёте. Как умудрялись лётчики справляться с этой бедой, для него оставалось полнейшей тайной, хотя он подозревал, что они просто следовали своему изначальному ритму жизни, не обращая внимания на стрелки часов в тех местах, где им приходится оказываться. Но такой метод требовал постоянных перелётов, а этой возможности он был лишён. Поэтому он включил компьютер, вошёл в Google и решил ознакомиться с основами ислама. Он лично знал одного-единственного мусульманина, принца Али из Саудовской Аравии, и уж тот-то не был маньяком. Он без труда находил общий язык даже с Кэти, застенчивой маленькой сестрой Джека, считавшей его аккуратно подстриженную бороду очаровательной. Загрузив из Сети текст Корана. Джек начал читать. Святая книга состояла из сорока двух сур, разделённых на стихи, как и Библия, постоянно находившаяся в его спальне.

Конечно, он редко раскрывал её и ещё реже читал, поскольку, как и большинство католиков, рассчитывал, что священники сообщат ему все важное, избавив его от тяжёлого труда – читать бесконечные перечни того, кто кого родил; чёрт возьми, возможно, это было интересно и даже в чём-то забавно, но не в наши дни, если только ты не был специалистом по генеалогии, которая никогда не оказывалась предметом застольной беседы в семействе Райан. Кроме того, все на свете знали, что все ирландцы происходили от конокрада, сбежавшего в незнакомую страну, спасаясь от повешения, которое ждало бы его, попади он в руки неумолимых английских захватчиков. Следствием этого явилась целая череда войн, одна из которых послужила изначальной причиной того, что, в конце концов, в американском городе Аннаполисе появился на свет он сам, Джек Райан-младший.

Ему потребовалось чуть больше десяти минут, чтобы понять, что Коран является почти дословным изложением того, что ранее записали многочисленные еврейские пророки, конечно же, повинуясь божественному вдохновению – ведь они сами так утверждали. И точно так же поступил и этот парень, Мохаммед. Было принято считать, что с ним говорил бог, а он сам выступал в роли секретаря и записал все его слова. Какая жалость, что тогда не было видеокамеры и магнитофона, чтобы запечатлеть эту сцену, но чего не было, того не было, и к тому же священник в Джорджтауне объяснил ему, что вера – это вера, и ты или веришь, или не веришь.

Джек, конечно же, верил в бога. Родители привили ему основы веры, а потом отправили учиться в католическую школу, он выучил молитвы и правила, которыми христианину следует руководствоваться в жизни; будучи ребёнком, он получил первое причастие, исповедовался и прошёл конфирмацию. Но в последние годы он почти не заходил в церковь. Это вовсе не означало, что он имел что-то против церкви, а лишь то, что он вырос, и, возможно, являлось чем-то, вроде попытки дать понять родителям (без объяснений), что он уже в состоянии принимать собственные решения о том, как надо жить, и что они больше не могут указывать ему.

Бегло просмотрев пятьдесят страниц, он отметил, что не увидел там ни единого слова, которое можно было бы истолковать как призыв расстреливать ни в чём не повинных людей, и тем более указывающего на то, что совершивший такой поступок окажется на небесах, где его встретят бесчисленные женщины, которых он будет в своё удовольствие трахать. И за самоубийство кара здесь полагалась примерно такая же, как и та, о которой говорила сестра-францисканка Мэри, когда он учился во втором классе. Самоубийство было смертным грехом, непростительным, так как ты не мог впоследствии исповедаться, чтобы очистить от него свою душу. Ислам утверждал, что вера – это благо, но верить только на словах было мало. Нужно было ещё и жить согласно требованиям веры. Точно то же самое говорили и его учителя – католики.

Через полтора часа он пришёл к выводу – сразу же показавшемуся ему совершенно очевидным, – что терроризм оказывал на исламскую религию точно такое же влияние, как и на ирландцев, и католиков, и протестантов. Адольф Гитлер, по словам биографов, считал себя убеждённым католиком до того самого момента, когда он засунул себе в рот дуло пистолета и выстрелил – вероятно, ему никогда не доводилось встречаться с Мэри, сестрой францисканского ордена, а может быть, он думал, что ему виднее. Но этот тип, по всей вероятности, был сумасшедшим. Так что, если он правильно понял все, что прочитал, пророк Мохаммед должен был бы прийти в негодование от злодеяний террористов. Он был достойным, благородным человеком. Однако такими оказались не все его последователи, и с теми, кто сбился с пути и сбивал с него других, должны разбираться он и близнецы Карузо.

Безумцы способны извратить любую религию, сказал он себе, широко зевнув, и ислам – это лишь один пункт в списке.

– Нужно будет почитать ещё, – произнёс он вслух, направляясь к кровати. – Обязательно.

* * *

Фа'ад проснулся в восемь тридцать. Ему предстояло встретиться с Махмудом в аптеке, расположенной невдалеке от гостиницы. Оттуда они отправятся на такси куда-нибудь ещё, пожалуй, в музей, где гонец передаст ему сообщение и объяснит, что и как нужно сделать, чтобы передать его адресату. Какая жалость, что у него не было своего собственного жилья. В гостиницах было удобно, особенно по части стирки, но он уже начал всерьёз тяготиться таким образом жизни.